Скиталец. Гений

– Не мне вам объяснять, что дар проявляется заблаговременно в неосознанной тяге к нему. Он рисовал при всякой возможности?

– Н-нет. Такого я за ним не припомню. Но можно поспрашивать у ребят.

– Хорошо. Тогда сначала в школу, а потом – к боярину Морозову. Но я уверен, что искать нужно именно атлета.

– Искать?

– Неужели вы думаете, что боярин Морозов оставит это дело без внимания? Погодите, он нам еще и выволочку устроит за то, что упустили одаренного. И какая блоха укусила Топилина, что он бросился в бега?

– Романтика.

Я тоже мечтал о море.

– Н-да. О море мечтали все.

Отправил в топку очередную лопату угля, после чего смахнул грязной ветошью со лба пот. Повязанная тесьма помогала только поначалу, но стоило ей промокнуть, как влага просачивалась через нее, словно и нет никакой преграды. За смену Борис менял это нехитрое приспособление до десятка раз. Пока одна вбирала в себя влагу, вторая сохла на ручке заслонки топки.

Да, теперь он опять Борис Петрович Рудаков.

Именно под этим именем он значится в списках команды угольщика «Морж». Григорий остался в прошлом. Теперь у него новая жизнь, начавшаяся не самым лучшим образом. А чего он хотел-то? Читать нужно, что подписываешь, а не лениться. Хотя на что еще мог рассчитывать сопляк, не имеющий специальности? Разве только в юнги, которые, по сути, и учатся морскому делу на практике. Но и тут не судьба, ибо не хватает Разумности. Словом, куда не кинь, всюду клин.

Подошел к висящему на цепи чайнику, опустил прикрывающий лицо платок, ну чисто ковбой, и потянул через носик успевшую согреться воду. Прополоскал рот, сплюнув грязь на стальной пол. Потом еще раз. Вроде почище. Сделал несколько больших глотков, после чего снял платок и прополоскал его от всепроникающей угольной пыли. Вновь повязал на лицо, пошел за высохшей тесьмой. Сменил и взялся за кочергу длиной в два его роста. Пошуровал в топке и вернул ее на место.

– Все, черти! Шабаш! Хватит поджаривать грешников, дайте нам повеселиться! – задорно прокричал Прохор, вечный балагур команды кочегаров.

По трапу цепочкой спускалась вторая бригада. И, в отличие от шедшего первым, они особого энтузиазма не выказывали. Да оно, в общем-то, и понятно. Каторжный труд, иначе не сказать. Ничего удивительного, что текучка среди этой части команды была традиционно самой высокой. Но и замена находилась всегда.