Одинокий кипарис

Виктор снова почувствовал себя неловко, будто он внезапно оказался на сцене перед переполненным зрительным залом и теперь не знает, как развлечь замершую в ожидании публику.

– Да не сутулься, Вить, – прошептала ему на ухо Ольга. – Сиди прямо, а не как школьник, который уроки не выучил.

– Конечно, – послушно ответил Виктор. – Извини, дорогая, просто тут столько народу, я немного растерялся.

– Здесь все свои, нечего теряться и стесняться кого-то. Это же наш ближний круг, чужих тут нет.

Отец Ольги медленно поднялся со своего стула и начал произносить тост.

Он говорил долго и пространно, упомянув и свое министерство, и МГИМО, и важность дипломатической службы, и много других вещей, совершенно не относившихся к свадьбе. Потом его перебила супруга. Вера Васильевна говорила совершенно о другом: о здоровье, правильном образе жизни и важности соблюдать диету.

Виктор заметил, что гости уже стали недоуменно переглядываться, слушая этот причудливый двойной тост, который все никак не заканчивался.

«Ну давайте уже, закругляйтесь», – мысленно подгонял Виктор своих не в меру словоохотливых тестя и тещу.

Наконец Вера Васильевна закончила свою речь. Ее муж, которого она так бестактно перебила, добавил еще пару слов, и оба подняли наполненные шампанским бокалы.

Затем последовали еще тосты. Синюха долго разглагольствовал, вспоминая веселые студенческие годы, основательно захмелевший Саня заговорил о семейных ценностях и безуспешно пытался цитировать Чехова, а какой-то толстый пожилой дипломат принялся долго рассказывать о своей собственной свадьбе, которую он справлял двадцать лет назад на далеком острове Мадагаскар.

Родители Виктора решили воздержаться от пышных речей: его отец произнес совсем короткий тост, пожелав ему с Ольгой здоровья и благополучия, а мать молча сидела рядом и кивала.

Виктор в очередной раз с грустью подумал о том, что Клавдия Владимировна совсем не рада их браку с Ольгой. Незадолго до свадьбы она снова попыталась отговорить его от этого шага, называя его будущую супругу слишком холодной, расчетливой и высокомерной.

Однако Виктор был непреклонен. «Я слишком долго хватался за твой подол и делал все, что ты мне говорила, мама, – отвечал он, не в силах побороть раздражение. – Разреши мне хоть раз принять собственное решение и не послушаться тебя».

Виктор считал себя победителем. Ведь ему стоило больших трудов завоевать сердце такой утонченной и незаурядной натуры, как Ольга.