Псоглавцы

Еле различимый стон. Шелест.

Это же не замок с привидениями, – сказал себе Кирилл. Здесь никого не пытали, не убивали. Это заброшенная школа вымирающей деревни Калитино. Здесь детей учили читать-писать, показывали им, как крутится глобус, как в воде кипит кусочек натрия, как проросший горох доказывает законы Менделя… Здесь ставили двойки и пятёрки, вручали грамоты, читали наизусть Некрасова…

Все эти вещи Кирилл понимал словно бы одной половиной сознания. Другая половина пыталась освоить, привести к обыденности ошеломительное впечатление: негромкий цокот собачьих когтей в пустом коридоре.

Словно бы собака бродила по мусору, смотрела на двери, нюхала что-то на полу…

В этой деревне нет собак, говорил себе Кирилл. Когда завопила Гугерова вувузела, в ответ не раздалось ни одного гавка. В этой деревне нет собак. А в этом доме, кроме него, нет других людей.

Словно кто-то провёл пальцем по груди Кирилла. Кирилл резко повернулся. Оказывается, он, слушая, плотно прижимался щекой к фанере двери. По груди просто стекла капля пота.

А как-то раз было, что напротив стояла голая Вероника и вот так же проводила пальцем ему по груди. Кирюша, это несерьёзно, сказала Вероника. Не надо туда, ответила ей деревенская немая девушка Лиза. Не надо туда, потому что на самом деле там всё очень серьёзно.

Если я не узнаю, что происходит за дверью, я сдохну от страха, подумал Кирилл. Но если я увижу за дверью собаку, и эта собака, медленно распрямившись, поднимется и встанет передо мною Псоглавцем, – я тоже сдохну, – довёл Кирилл до конца свою мысль.

Я выживу, только если там никого и ничего нет. Но ведь я слышу цокот собачьих когтей…

Кирилл зарычал, распахнул дверь и выскочил в коридор. Конечно, коридор был пуст. Но в нём отчётливо пахло кислой псиной.

7

Завтрак оказался ещё хуже ужина.

– Двадцать первый век! – ворчал Гугер, с отвращением хлебая йогурт пластиковой ложечкой. – В глухой деревне сотовая связь и вай-фай! А умыться, блин, нечем, и пожрать нечего…

– Это и называется постиндустриальная цивилизация, – пояснял Валерий, запивая чипсы выдохшейся минералкой.

Они сидели на досках крылечка, не желая пропускать прохладу.

Кирилл жутко не выспался. Он помнил, что его глаза стали закрываться, только когда мутный восход высветил все углы в классе. Трястись как скаут после «Ведьмы из Блэр» ему вовсе не нравилось. Он никогда не был пугливым, но сейчас твёрдо понимал: здесь ему страшно. И не важно, оправдан этот страх, или же это самовнушение.