Гена Портер и Зловещие Мертвецы

Должон же я свой супружеский долг исполнить! Баба моя – исполнила, с утра у плиты копошилась. Теперь и мой черед настал – отведать, что она там настряпала. А то какая это любовь получается, если она стряпать будет, а я – морду воротить?

Оттого нонче и разбегаются все, только поженившись. Что на каждом углу – на тебе бургерная, на тебе шмургерная. Бабы у плиты не стоят, все на готовое пожрать ходят. Так откуда она, любовь-то, возьмется, коли баба свой прямой долг не исполняет – у плиты не стоит, полы не моет, пеленки не стирает? Всю любовь этими штуками новомодными убили.

Там тебе – пылесос автоматический, здесь тебе – памперсы. Так до того доживем, что детей никто делать не будет, а все там же – в магазинах, покупать начнут. В мое-то время детей то в капусте находили, то аист приносил, а сейчас все в магазинах покупают.

Заморил я червяка и Коляну набрал.

– Так и так, – говорит, – Ильич как в воду глядел. Довели нашего Тоху докторишки, совсем со свету сжили. Таблеток всю пачку перед сном слопал, да так и помер от таблеток тех.

И тут меня как из ушата окатили. Как же так-то? Такой человек был! Человечище! Сколько пользы приносил! Я, правда, не знаю, кому и какой пользы он приносил, но, раз человек был – стало быть и польза от него была. Как иначе-то? Это ж природой задумано! Даже от комара, от букашки маленькой – и то польза есть, а от человека – тем более!

Так погано на душе стало. Слезы сами собой хлынули. Достал я из загашника чекушку и прямо из горла, не чокаясь, пригубил.

Как-никак человек еще ночью помер, на дворе уже обед, а я его и не помянул еще. Стыдно! Словно и не человек был, а собака бездомная, пес шелудивый. Не по-нашнему это.

Верка сразу ор подняла.

– Зенки раздуплить не успел, – кричит, – а уже заливаешь!

– Уйди, – говорю, – мать. Горе у меня. Друг умер! Ну, как друг… не так, чтобы уж сильно друг. Но то, что помер – это совершенно точно.

А слезы-то текут, остановиться не могу. И водочку в себя заливаю – тоже остановиться не могу.

И на врачей этих такая злоба проснулась – зла не хватает! Слов других нету – коновалы. Ради того, чтобы таблетки свои втюхать, человека в могилу согнать готовы. Ничего святого в тех врачах нету!

Хорошо я так помянул Тоху. Всю чекушку помянул. А чекушка – это ж хлеб! Это ж то, без чего ни один человек прожить не может! В ней же вся радость, в беленькой. Как соляночкой закусил – так и вовсе перепугался оттого, что удовольствие получать начал. Нехорошо это.