Пленник

От души, широко размахивая ногами, вкладывая в каждый удар всю ненависть, что чувствовал к Родионовой. Тот даже не думал сопротивляться, безмолвно снося побои. Лишь свернулся в клубок, закрыв руками голову. Если офицер бьет – значит, так надо. Господину виднее.

Прохожие скользили по гвардейцу безразличным взглядом и спешили пройти мимо. Только закладывали широкую дугу, чтобы не попасть под ногу или руку Смирнова.

– Господин лейтенант!

Единственным, кто решился вмешаться, оказался жандарм. Уже в годах – с седыми бакенбардами.

Если бы не белая лакированная портупея, Александр и не заметил стража порядка в одноликой серой толпе.

– Господин лейтенант, – жандарм схватил военного за руку. – Вы же его убьете!

– Да и черт с ним, – огрызнулся мужчина. – Какая от него польза?

– С ним-то черт, – согласился постовой. – Форму измараете. Ботиночки-то – вон, уже в кровище!

Гвардеец замер. На форменных ботинках, еще несколько минут назад идеально чистых, в самом деле потекли сгустки крови.

Еще несколько капель попало на белоснежный китель. Переведя дыхание, Смирнов еще отглотнул из бутылки.

– Можно идти, господин офицер? – осторожно спросил, сплюнув выбитый зуб, оборванец.

– Да, катись отсюда, – разрешил Александр. – Впрочем, постой…

Покопавшись в кармане, лейтенант бросил на пластиковое покрытие пару мелких монет.

– Благодарю, господин офицер, – заискивающе пролепетал попрошайка. – Дай вам Бог здоровья!

Схватив подаяние, беспрестанно кланяясь, не решаясь повернуться к Смирнову спиной, нищий поспешно попятился прочь, прижимая локоть к сломанным ребрам.

– У меня тут машина патрульная за углом, – напомнил о своем присутствии жандарм. – Если желаете – до казармы моментом докачу!

– Не надо, – отмахнулся гвардеец.

Встряхнув бутылку, военный поднял ее на свет и прикинул, сколько еще осталось. До дна еще далеко. На пешую прогулку до корпуса должно хватить. Коротко кивнув городовому, лейтенант поплелся в казармы.

Глава 3

Враг не достоин жалости.

Будь то мужчина или женщина. Да хоть ребенок! Пленнику достаточно чуть сильнее сжать руку, перекрывая доступ кислорода в легкие, и Ольга останется остывать в палате.

А после – будь, что будет. Ворвется конвой и отмутузит Смирнова. Да хоть до смерти изобьют. Разящего Кулака Императора не испугать болью или смертью. Гвардеец без колебания расстанется с жизнью на благо Луны.

Не страх смерти удержал Александра.