Пленник

Он ожидал увидеть варваров-каннибалов с каменными топорами, одетых в лохмотья, а встретил красивую девушку. Девушку, чем-то напомнившую Анну. Чем-то похожую на нее. Только если от Родионовой, которую Смирнов считал близким, почти родным человеком, всегда веяло льдом, то тюремщица светилась подобно солнцу.

Лейтенант понял, что не сможет оборвать эту жизнь. Во всяком случае – не сейчас. И попросту двинул кулаком в подбородок республиканке, вырубая Ольгу.

– Травма челюсти! – заверещал виртуальный доктор. – Потеря сознания! Персоналу срочно явиться в палату номер триста пятнадцать!

– Черт побери! – выругался гвардеец.

Как же он мог забыть, что находится под неусыпным наблюдением? Кажется, побег закончился так и не начавшись толком. Сейчас набегут архаровцы и повяжут офицера.

Напрягшись, почти теряя сознание от усилия, Смирнов подвинул кровать к двери, блокируя вход. Прислушался, пытаясь различить шаги за стенкой. Но этот проклятый компьютерный медик так орал, что собственных мыслей не слышно!

Выдернув из-под лежащей на койки девушки простыню, лейтенант разорвал ее пополам, связал концы.

До земли не хватит, но хоть с меньшей высоты лететь. Возле окна имперец задумался. Здесь не было ничего, за что закрепиться. Никакого намека на трубы отопления или еще чего-то такого.

– Черт побери! – повторил Александр.

Думать нужно быстрее. С той стороны двери раздался глухой удар, от которого кровать подпрыгнула и сдвинулась на дюйм. Вот-вот, еще минута и ворвется охрана.

На помощь пришла все та же стойка капельницы.

Пленник затянул узел на пластиковой трубке, поставил ее поперек окна и скинул второй конец простыни. Импровизированная веревка достигала нижней кромки оконного проема второго этажа. В условиях земной гравитации все равно высоко, но медлить больше нельзя. Удары градом сыпались на дверь. Кровать отошла уже на треть фута.

Выругавшись, на всякий случай, еще раз, подбадривая себя, имперец забрался на подоконник. Поплевал на ладони, потер друг об друга и начал спуск. Судя по грохоту сверху, баррикада сдалась, когда беглец нащупал узел, связывающий две части простыни.

Половина пути пройдена.

Еще немного и ноги потеряли опору. Дальше спускался только на руках. Еще чуток и лейтенант уже болтался, уцепившись за конец трапа. От босых ступней до земли оставалось семь-восемь футов.

Смирнов бросил взгляд на окно своей палаты, ожидая увидеть перекошенное злобой лицо тюремщика и автоматный ствол… только там никто не появился. Пока везло.