Моя не понимать

А за что? Что такого? Ну везут они ткань: огромные рулоны серой материи никто от Димки не прятал, их и так прекрасно было видно. Так в чем же дело?

Может быть, конечно (пришла толковая мысль под утро), эта ткань – не просто себе ткань? Что, если она ввезена контрабандой? Едут-то от порта. Или, к примеру, краденая? Или, по таинственному выбрыку местного законодательства, именно такую ткань запрещено возить по стране, а разрешено, например, только в виде готовой одежды? Кто его знает?

Так остаток ночи Димка не спал.

Ну как герр Бледный передумает и прикажет перехватить глотку яггаю уже сегодня ночью, не дожидаясь столицы?

Понять на следующий день, кого Ганс выбрал в палачи, труда не составило. Несчастный Отто постоянно крутился около Димки, тоскливо глядя на него и периодически вздыхая. Правда то, что убивать его будут с чувством глубокого сожаления и без всякого желания, Димку не утешало.

Остальные грузчики тоже жизни не радовались, глядели на Димку, как на смертельно больного. Похоже, Ганс не стал брать на себя груз ответственности и приказал парням самим решить, кто будет убирать яггая.

Интересно, они в карты разыграли или как-то иначе «добровольца» нашли?

Собирая вещи, закапывая кострище, Димка размышлял на предмет удачного свалинга. То, что уходить нужно до въезда в столицу, – понятно. А вот как? Не скажешь же просто: мол, ребята, с вами было очень весело и здорово, я пошел. Не хочется выяснять, справятся ли пятеро головорезов в рукопашной с одним мирным яггаем.

А что же делать? В сонную голову ни один внятный план не приходил.

Когда подъехали к столице, Димка продолжал размышлять.

Город его не впечатлил: после Москвы средневековая столица, пусть для местных и очень большая, не катит. Тем более прежде чем добраться до городских ворот, фургон с сопровождающими тащился мимо покосившихся грязных хибарок, сколоченных из подручного материала. То ли местные трущобы, то ли, разрастаясь, город дотянулся до какой-то деревни.

Скорее второе.

Столица, как оказалось, окружена кольцом крепостной стены, в воротную башню которой и предстояло въехать.

Башню уже тоскливо показал рукой грустный Отто – квадратная, каменная, с черной дощатой крышей, – как поступил приказ остановиться. Хлыст начал заворачивать фургон в косой заулок, между двумя осклизлыми стенами домов.

Бледный приказал ждать и ускакал.

Димка насторожился, уж больно удобное было место для устранения лишних свидетелей контрабанды.