Сектант

Будь прокляты все музеи, и деревенские в первую очередь!

– Вышата, стой!

Сзади подошел Конунг, на турнире – грозный и авторитетный вождь, в Москве – глава клуба исторической реконструкции «Вьюга лезвий», в который семь лет назад занесло скучающего студента Серегу. Конунг держал меч в ножнах.

– Вышата, можно попросить тебя? – Будь Сергей в группе викингов, Конунг бы просто приказал, однако последнее время славяне обособлялись и, возможно, в скором времени выделятся в отдельный клуб. Поэтому глава не давил на них.

 – Завтра у нас показательные выступления.

Ну да, ну да… Жонглирование ножами, метание в цель, стрельба из лука и тому подобное. На фестивалях такими трюками развлекают публику, а на турнирах, где собираются разные клубы, – меряются понтами и хвастаются бойцами…

– Хаук, – мотнул головой в темноту, прятавшую палатки, Конунг, – сегодня повредил руку…

Правильно, Хаук (Серега Соколов, омоновец из Питера) на двобое неудачно подставил руку, и мечом ему перебило два пальца.

Хорошо еще, что турнирные мечи затуплены, а то остался бы инвалидом.

– …а завтра он должен был рубить капусту и метать ножи…

– Хочешь меня попросить? – перебил Вышата.

Конунг поморщился. Он не любил суетливости.

– Да. Остальные ребята либо заняты в других выступлениях, либо недостаточно обучены мастерству. А ты более-менее…

Вот именно. Более-менее. Вечный середняк. Даже в умении метать ножи, которым Сергей втайне гордился, он не был первым во «Вьюге лезвий».

– Ладно, согласен. Давай.

Конунг протянул меч, в отличие от турнирного отточенный на совесть, хлопнул по плечу и ушел.

Отнести в палатку на другой стороне лагеря или взять с собой? В борьбе разума и лени победила лень. Сергей закинул ножны с мечом за спину и направился к нетерпеливо притоптывающему Ингвару (Игорь Гарин, преподаватель вуза).

Соль можно не почувствовать, но организм не обманешь, и все время, пока они шли вчетвером (Сергей, Ингвар-Игорь и две девчонки, то ли Катя и Люда, то ли Лена и Клава) по темной лесной дороге до музея, пить хотелось, как верблюду после недельного перехода.

Такое ощущение, как будто вся соль выступила на языке и покрыла его толстой шершавой коркой. Да и меч, в наказание за лень, тяжелой гирей оттягивал плечо и периодически бил по спине. Да где этот…

А вот и обещанный музей… Ух ты! Огромный домина, изогнутый буквой «П», темнел за яблонями сада на окраине Загорок.