Бог пива

Смысла я не понимал…

Да и какая разница, о чем они говорили? Какая разница человеку, внезапно осознавшему, что вся его прошлая жизнь была лишь серой чередой бессмысленных поступков, которых он сейчас стыдился? Чем я занимался, при этом воображая себя человеком, мало того – мужчиной?!

Я ежедневно ел и спал, много пил и еще больше курил, ездил на дачу и за границу, соблазнял девушек и женился, учился играть на гитаре и в университете, откровенно халтурил и самозабвенно работал, дрессировал кошку и размышлял о смысле жизни, слушал Битлов и читал Чехова… Больше тридцати лет я бестолково пустил на ветер! Но теперь со всем этим кончено.

Отныне и навсегда, подобно верному псу, я буду ползать на брюхе у ног зеленоглазой красавицы! А-а! Я украду ее чулки и стану подглядывать за ней из кустов! О-о! Я стану убивать ее поклонников и буду ныть под ее окнами серенады! У-у! Я…

Тут, к счастью, мне под ребра вонзился острый локоть Джема.

– Опомнись, парень, – проворчал Джем. – Это всего лишь богиня любви. Их тут много.

– Он у вас что, невменяемый? – тем временем говорила красавица. – Это просто невежливо! Хорошо, я спрошу в пятый раз: кто вы такой?

– Простите, – пробормотал я, вытирая пот дрожащей рукой. – Простите, но я встретил вас, и все былое в отжившем сердце…

– Все ясно, можете не продолжать, – сказала красавица. – Поэт.

– В нашем полку прибыло, – сказал Ларс, ревниво посмотрев на меня. – Так что насчет аудиенции?

– Вас примут, но придется подождать, – кокетливо улыбнулась красавица. – Верховный с Учителем вызвали на ковер бога плодородия Гарика и сейчас воспитывают беднягу.

В одной из стен зала отворилась дверь, и оттуда, пошатываясь, вышел маленький чернокожий человек.

– Это еще вопрос, кто из нас дурак! – запальчиво крикнул он, после чего растаял в воздухе.

– Елена, – раздался тихий строгий голос, – запускай… И распорядись насчет обеда!

– Прошу вас, – сказала красавица, делая приглашающий жест в сторону двери.

Зал, в который мы вошли, был огромен. На потолке висели светящиеся золотые шары, многократно отражающиеся в зеркальных золотых же стенах. Я обалдел от такого обилия света и не сразу заметил двух стариков, завернутых в одинаковые белые простыни – по моде Древнего Рима и русских бань.