Бог пива

Один из них как две капли воды походил на маньяка с картины в кабаке, только сейчас Верховный был спокоен и в глазах его не было безумия.

– Приветствую, – сказал он сухо. – Чем могу быть полезен?

– Привет, – довольно развязно сказал Ларс, – отличные новости. Джем подсунул мне какую-то отраву, а потом пытался забить молотком.

– Хорошо! – обрадовался Верховный.

– Неплохо, – согласился Ларс. – Но самое главное: новенький бог обвиняет Бьорна Нидкурляндского в непосредственном нарушении закона!

– Это чушь! – вскричал я.

 – Я никого ни в чем не обвиняю!

– Стыдно, юноша, – укоризненно покачал головой Верховный. – Поймите, никто не желает Бьорну зла. Напротив, единственная наша цель – помочь оступившемуся, уберечь его от дальнейших ошибок. Замечу, что лично мне бог виноделия глубоко симпатичен, и я намерен воспользоваться этим случаем ему во благо. Я бы с удовольствием поменялся с ним местами и отдохнул в Ямах, но дела, дела… Так какой закон нарушен?

– Закон сохранения…

– Учитель?

Второй белопростыночный старик пожал плечами:

– Сохранения?

– Закон природы, – сказал я.

 – Закон сохранения вещества.

– Извольте объясниться!

Я объяснился.

– Нет такого закона! – визгливо крикнул Учитель.

– Нет, не было и не будет, покуда я жив! – громовым басом поддержал его Верховный, вскакивая с трона и подбегая ко мне.

Я не трус. В своем кругу я известен как человек отчаянной храбрости. Меня и мой парашют дважды выбрасывали из летящего самолета где-то под Чеховом, а однажды я искупался в Чертановском пруду!!! Постоянные нападки начальства – от воспитательницы в детском саду до руководства фирмы, в которой работаю сейчас, – закалили мой характер.

Но, как оказалось, к встрече с разъяренным Верховным я еще не был готов. С некоторым опозданием я вспомнил, что умирать лучше стоя…

– Да ведь он пытается подорвать основные устои общества! – удивленно воскликнул Учитель. – Да ведь он хуже брея, хотя и без рогов…

– Елена, бога порядка Россума ко мне! Встаньте, молодой человек, – приказал Верховный, успокаиваясь и переставая топать ногами.

 – У вас честное лицо. Не может быть, чтобы вы придумали это сами. Кто вас подучил?

– Лавуазье с Ломоносовым, – признался я, поднимаясь с колен.

– Я должен их допросить.

– И примерно наказать! – добавил Учитель.

– Они давно умерли, – буркнул я, отряхивая джинсы.

– Воскресим.