Золото острова Аскольд

 – Доставим со всеми нашими уважениями.

– Да уж постарайся, братец, – откинулся на спинку сиденья Алексей.

Ротмистр Кублинский в город прибыл после окончания русско-японской кампании пятого года. Бездарно проигранная война с Японией оставила в душе молодого офицера негативный отпечаток. Разочаровавшись в воинской службе, он по протекции Лединга перевёлся в жандармское управление, и ведал политическим сыском. После того как в январе тысяча девятьсот шестого года при штурме владивостокской крепости бунтовщиками погибли её комендант и главный подстрекатель беспорядков народоволка Волкенштейн, политики в этой забытой Богом окраине империи оставалось не слишком много, она частенько переходила в сферу интересов материальных и граничила с уголовщиной.

Поэтому Кублинский не гнушался поручениями иного рода, связанными с уголовным делопроизводством. Владивосток – город портовый, бандитов разных мастей и прочей воровской публики здесь было предостаточно, а штат полицейских весьма ограничен.

Кроме всего прочего на полицмейстере лежала задача следить за чистотой города. Жители не слишком-то отягощали себя выбором, куда выбросить помои. Приходилось чуть ли не ежедневно объезжать злачные места, тыкать носом в непорядки нерадивых подчинённых.

И по мере своих сил Алексей старался помочь бывшему товарищу по оружию.

– Прибыли-с! – радостно доложил извозчик.

Ротмистр сунул ему полтинник и с удовольствием нырнул в тепло распахнувшихся дверей.

– Вы уж простите меня великодушно, что приходится так поздно вас беспокоить – шагнул к нему из-за стола высокий, атлетического сложения господин с ухоженной бородой. – Но дело больно интересное и по нашим временам не совсем понятное. Хочу поручить его вам, хотя оно и не по вашему ведомству. С другой стороны, неизвестно в какие ведомства приведёт сие преступление.

– Я в вашем полном распоряжении, Генрих Иванович, – слегка склонил голову Алексей.

– Сегодня днём на льду Амурского залива обнаружен труп неизвестного мужчины, – перешёл к делу полицмейстер. – Руки убиенного связаны за спиною, а на шее наброшена петля. На теле видны следы пыток.

– Пыток? – заинтересовался ротмистр.

В его практике случалось всякое. В основном все дела без политической подоплёки были на бытовой почве, по пьяному делу и из корыстных побуждений. Зачем же пытать? Здесь крылась какая-то тайна.