Золото острова Аскольд

 – И даже позволю себе заметить, что всё это вы запьёте прекрасным вином из крымских виноградников.

– Вы перестали быть букой, милый ротмистр, и стали настоящим кавалером, – заметила произошедшие в нём перемены итальянка. – Но, готова с вами поспорять, что вино из солнечной Италия гораздо лучше.

– Да нет же! Может быть, кто-то и заключил бы пари, а я не стану, – поднял вверх руки ротмистр. – Конечно же, в Италии солнце совершенно другое.

– Хитрец, – погрозила пальчиком Эммануэль. – Вы есть меня обманывать за многоличием русский язык.

Больше всего меня умилять ваш извечный ответ – «да, нет». После него я вообще ничего не понимать.

Ответить на её высказывание ротмистр не успел.

Глава 5.

24 марта 1652 года. Ачанский городок

– К оружию, браты! – истошный крик полуодетого растрёпанного мужика поднял на ноги мирно посапывающих под овчинными тулупами и в спальных мешках людей.

Алёшка Иванов, сын есаула из служилых казаков Иванова Андрейки, выскочил в холод выстывающей от предрассветного мороза избы, и запрыгал на одной ноге.

Ссохшийся за ночь у огня сапог не желал натягиваться на портянку.

– Не скачи кочетом, на босу ногу вдевай! – крикнул ему вислоусый казак Евсей. – Не вымёрзнешь поди! Щас все упаримси!

«А и правда, – мандражируя в горячечном угаре от предстоящей драки, подумал Алёшка. – Щас не замёрзнешь».

Схватив нагольный полушубок и саблю, он метнулся к двери.

– Пищалю возьми! – остановил его голос казака.

– Ватажников срубали нехристи! – услышал Алёшка чей-то голос, вывалившись за приступок.

Рой стрел из-за частокола заставил его нырнуть за угол избы, и вспомнить, что бронь осталась на полатях.

– К засадам, к засадам! – услышал он крик своего отца и кувырком перекинулся под забор.

– Батя твойный тревогу поднял, – задышал ему в ухо вездесущий Евсей. – Десятник Голощёп с Панасом Соколом за водой с утра сподобился. А тута богдойцы нагрянули. И Голощёпа, и Панаса срубали вчистую. Ни один до изгороди не добёг.

Алёшка осторожно выглянул в узкую бойницу и тут же выставил пищаль.

Выстрелил не целясь. Целится-то было и незачем, пали, не промахнёшься. К изгороди подкатывала сплошная стена осаждающих. Сильная отдача в плечо привела разум к холодной оценки событий. Мандраж закончился.

– Пали, робяты! – раздался зычный голос Ерофея Павловича. – Не боись, сдюжим!

Но уже и без его команды, приникнув к бойницам, палил по нехристям ватажный люд. Много их пришло, слишком много.