Золото острова Аскольд

 – Не намилуются никак». – И натянув полу тулупа на голову, попытался уснуть.

– Скоро уйдёшь? – грустный голос любимой рвал душу на части.

– Так ить дело служилое, государево, – тяжело вздохнул Алёшка. – За побег можно в железа загреметь, а то и головы лишиться.

– Держи, – девушка вложила в ладонь юноши какую-то вещицу.

Огня в хижине не было. Жильё обогревалось при помощи кан. В темноте пальцы нащупали что-то рельефное и непонятное.

– Што это?

– А ты посмотри.

Алёшка выбил искру, и запалил лучину.

Из полумрака на него смотрело бородатое лицо костяного человечка.

– Ух, ты! – совсем по-детски восхитился парень. – Красотища-то какая!

Выросший среди простого люда юноша впервые видел такую искусную поделку. Нет, конечно, и в Якутском остроге были умельцы, и сами якуты в резьбе по клыку были горазды. Но в этом воине было что-то особенное. От него веяло некой старинной тайной.

– Глянь-ко, так он же улыбается! – воскликнул Алёшка, разглядев мимику на лице воина. – Откель он у тебя?

– От рождения, – потеплевшим голосом ответила Айсинь.

 – Он всегда был в нашем роду. Его передавали по наследству. Род наш не простой, мои предки были князьями. Когда-то очень давно всеми здешними землями и землями в Чжунго правили смелые и сильные люди. Этот народ звался чжурчжэнями. Но пришли злые завоеватели мангулы и уничтожили мой народ. Остатки выживших укрылись в тайге. Мы желаем, чтобы теперь улыбающимся князем владел ты. Когда возьмёшь его в руки, вспомнишь нас.

– Знатный подарок, – продолжал рассматривать игрушку Алёшка. – И цены, видно, сказочной.

– Есть вещи, которые нельзя купить или обменять, – прошептала девушка.

– То верно, – согласно мотнул головой казак, и остановился на полуслове. – Погодь-ко, а кто это «вы»? – До него дошло, что девушка одарилась во множественном числе.

– Боги подарили мне новую жизнь, – смущаясь Алёшкиного взгляда, Айсинь спрятала лицо у него на груди. – Когда ребёнок впервые откроет глаза, ты будешь уже далеко.

Юноша растерянно замер. Ребёнок? Какой ребёнок?

– Разве ты не слышал, что от любви бывают дети? – подмигнул ему бородатый чжурчжэнь и улыбнулся ещё шире.

Конечно же, костяной воин молчал. Если бы он заговорил, то многое мог рассказать. Его раскосые глаза видели и радость и горе. На его глазах казнили и миловали. Перед ним проходили целые эпохи. Он улыбался и героям, и подлецам. А теперь он становился свидетелем очередной человеческой драмы.