Жернова времени

Автомат дёргается в моих руках, пока не заканчиваются патроны, и тела в белых маскхалатах больше никуда не ползут.

Не дожидаясь более прицельной очереди со стороны немцев, я падаю в снег и ползу к «полушубку». А вокруг меня разгорелись нешуточные страсти. С обеих сторон полетели разноцветные ракеты. Застрочили пулемёты, и забухали взрывы дивизионных миномётов.

«Как бы наступление по всему фронту не началось, – думаю я бесшабашно. – И будет тогда Курская дуга не в сорок третьем, а в сорок первом году».

– Живой? – спросил я, ткнув «полушубок» стволом автомата.

– Жив-вой! – услышал в ответ.

– Ну и ладушки. – Я выдернул из трупа немецкого разведчика кинжал и перерезал путы на руках бойца. – Давай за мной.

И сопровождаемые грохотом канонады и весёлой иллюминацией световых ракет, мы благополучно вернулись в траншеи. Там нас уже ждали.

– Ты? – удивлённо протянул старлей Яша. – Ты один положил немецкую разведку?

– Случайно, – повинился я.

Освобождённый, совсем ещё юный солдат, не стесняясь, размазывал по щекам слёзы.

– Век помнить буду, – приговаривал он сквозь всхлипы.

– Под арест, в мать, в Бога, в двойные перепёлки! – выругался Яшка.

– А ты понимаешь, старшина, что тебе как минимум «отвага»[4 - Медаль «За отвагу».] светит? – ткнул меня в плечо Усьянцев.

Я пожал плечами. Лестно, конечно, но ведь это не мне, и носить её мне навряд ли придётся.

– Если доложите, – усмехнулся Кретов.

– И доложу! – решительно произнёс Яков.

– Как немцы у тебя бойца выкрали? – спросил политрук.

Я взглянул на старлея. По его лицу было видно: за случившееся придётся отвечать. И он решил сменить тему разговора.

– Слушай, политрук! – повернулся к Кретову старлей. – Отдай мне старшину! Мне такие, – он чиркнул ребром ладони по горлу, – во как нужны!

А я в который раз вспомнил славный город Ленинград и сержанта-инструктора, научившего меня азам рукопашного боя и умению выживать в любой ситуации.

– Хорошие бойцы везде нужны, – ответил Александр и протянул мне бушлат. – Одень, простынешь, весь экипаж заразишь.

«Сорвалась медалька», – хихикнул внутренний голос. «Не за ордена воюем, – усмехнулся я про себя, глядя на продолжавшего всхлипывать бойца. – И паренёк под трибунал не попадёт».

– Товарищ старший лейтенант! – раздался голос из- за поворота траншеи. – А фриц-то живой.