БесСмертная. Мистический роман

Войдя в кафе я сразу же заприметил её за тем же столом, вглядывающуюся в закат. Немного замешкавшись, я подошёл к столу и поприветствовал её.

– Я сегодня немного задержался – неотложные дела требовали срочного вмешательства, – оправдался я.

– Ничего страшного. Я тоже в прошлый раз заболела без предупреждения, – она обняла меня, после чего мы присели на свои стулья.

– А разве можно заболеть с предупреждением?! – удивился я.

– Можно. В жизни много чего можно, только мы не всегда в состоянии понять, как это сделать.

Большинство событий для нас случайны, в то время как они более чем закономерны. Оставаясь загадкой, законы природы для нас не более чем череда странных случайностей, – ответила она, отбрасывая назад волосы.

– Слушай, с первой нашей встречи я чувствую, что тебя окружает какой-то мистический туман. Не замечала раньше ничего подобного?

– Знаешь, многие люди называют это явление аурой, биополем или чем-нибудь подобным.

Ты это имеешь в виду?

Я обдумал немного её слова, глядя ей прямо в глаза. Они в этот момент отражали лишь тот вопрос, который она задала немногим ранее.

– Скорее всего – нет. Аура – да, но это что-то совсем иное, это какая-то тайна, мистическая тайна, загадка.

– Мистика – всего лишь знание для шамана и незнание для его окружения. Вот что есть мистика, – сказала она тоном, не терпящим возражений.

– Я именно в этом смысле и употребил это слово. Сознание современного человека сформировано так, что он либо не верит в мистику, либо ищет её на каждом шагу.

Раньше люди знали меньше, но сознание их от этого иным не было. Но это – чувство другого плана.

– Сейчас ведь мы можем делать открытия об устройстве вселенной, изучая частицы, или как их там? Так почему бы нам точно так же не делать открытия о потусторонних силах?

– Мы не можем их изучать, потому что это слишком расплывчато, нет закономерностей, которые можно было бы изучать, – ответил я.

– Закономерности, которые мы знаем сейчас, вроде закона сохранения энергии, существовали всегда. Мы просто не знали о них. И не видели никакой логики в устройстве мира, но ровно до тех пор, пока наше сознание – я имею в виду коллективное – не стало достаточно развитым, чтобы понять эту закономерность. Тогда произошло перестроение науки согласно новому знанию, и она стала более стройной системой.