Ампутация души

– Ага, – пробормотала Юлька под нос, – Ничего себе смирение – не успел на волю выйти – уже глаз подбитый, да вон от ментов бегаешь… А-а, – Юлька повысила тон, – ты к своему попу, да? Черт бы его побрал! Ты ж ведь из-за него сел, сам сел. И чего он тебе только наговорил? Чем мозги до такой степени запудрил?! Чем…

– Юля! – в глазах Деснина мелькнула злость.

– Чего: Юля, Юля. Я уж двадцать пять лет Юля! – Юлька демонстративно отвернулась.

– Юль, – Деснин положил руку на плечо подруги, – надо мне съездить.

Понимаешь – надо. Полагается так. Благословение получить. На новую жизнь. Да еще договориться насчет венчания. По-божески теперь жить будем.

Но даже слово «венчание» не произвело впечатления.

– Не езди туда, Коля, не езди! – вцепилась Юлька в плечо Деснина.

– Да почему ж не ездить-то?

– Интуиция у меня. Не езди! А?

– Да какая, к черту интуиция? Чего там со мной случиться-то может?

– Случится… Не езди, Коль. Зачем тебе?

– Слушай, отстань со своей дурацкой интуицией, – раздраженно произнес Деснин, отрывая от себя Юлькины руки.

 – Сказал съезжу – значит съезжу. Хм! «Интуиция», тоже мне!.. Ну ладно, Юль, – смягчился он, – Ну не реви ты. Я туда и обратно, ладно?

Глава IV. РОКОВОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО

Следующим утром Деснин уже сидел в купе плацкартного вагона. На одной из станций подсел и расположился напротив попутчик с довольно необычной внешностью. Длинные черные волосы, далеко выдающийся вперед подбородок, большой «орлиный» нос, узкие, почти бескровные губы.

Одет во все черное, но более всего поражали его темные, пронзительные глаза. При желании на бледном лице этого странного субъекта можно было различить узкий шрам, идущий почти через всю левую щеку.

Попутчик не отрываясь смотрел на Деснина исподлобья, словно стараясь проникнуть в самую глубину души его. Деснин делал вид, что не обращает внимания на этот упорный взгляд, но вскоре не выдержал:

– Что это вы меня так рассматриваете, словно в душу влезть хотите?

– В душу? – встрепенулся попутчик.

 – Гуф – зал душ – давно уже пуст. Вот я и смотрю на людей. И не вижу.

– Чего же? – изумился Деснин.

– Людей не вижу, – отвечал попутчик. – Души в них нет. Давно уже рождаются люди без душ, а иные давно уже заживо умерли, живые мертвецы. Душевная энтропия уже наступила, не за горами и вселенская. Пророчество сбывается. «Я не нашел никого из них жаждущим, и душа моя опечалилась.