Ампутация души

Уже на околице деревни к спутникам подбежала девчушка лет девяти с лукошком, полным ароматной лесной земляники:

– Дядь, купи ягодку, – дернула она за рукав Деснина.

– Да куда мне столько-то?

– Вишь, тебя сразу приметили – городской, – вмешался Скипидарыч, – Возьми, Коль, возьми ягоду. Дешево совсем. Они ж ведь, детишки-то, так себе на одежонку какую зарабатывают – холодно зимою-то. Все лето вместо каникул так и рыщут по лесу с утра до ночи, то ягодки, то грибочки. На родителей-то надежды нет.

Деснин полез в карман и протянул девчушке смятую купюру.

– Ты денежку-то спрячь, а то папка с мамкой найдут – пропьют, – посоветовал ягоднице Скипидарыч.

– Знаю, – делово ответила та. – А куда ж пересыпать-то?

Деснин подцепил из лукошка пригоршню ягод.

– Остальное себе оставь.

– Во, правильно, – одобрил Скипидарыч. – Тут знаешь, перекупщики городские что удумали: деньгами-то не расплачиваются ни за ягоды, ни за мясо – денатурат привозят, да еще с «Машенькой», знаешь, средство для травли тараканов такое, чтобы с ног совсем валило.

Конкуренция нашим самогонщикам, но они все одно пашут круглосуточно. Вон, через избу точка, куда ни плюнь. Раньше б посадили всех, а теперь можно. Демократия, едрень фень, свобода предпринимательства! Но идем, идем.

– Слышь, Скипидарыч, ты меня куда тащишь-то? – поинтересовался Деснин, когда спутники вышли за пределы деревни.

– Идем, идем. Сам все увидишь.

Чем дальше они отдалялись от деревни, тем больше окружающий ландшафт терял признаки человеческого вмешательства, от чего становился угрюмей и мрачней.

Путники шли по давно непаханому полю, невдалеке виднелись полуразрушенные остовы двух бывших ферм. Над разборкой одной из них трудились трое парней, вооруженные ломами и кувалдой.

– И здесь все курочат, – бросил Деснин.

– А на пропой, – тут же отозвался Скипидарыч. – Пьют поголовно, целыми семьями. Те, кто не гонят самогон сами, сначала воровали на бухло в совхозе, а теперь, когда он совсем сдох, фермы и прочие сооружения на кирпичи разбирают и меняют их на спирт у городских перекупщиков, едрень фень.

Эти дельцы быстро объяснили, что проще разобрать трактор на металлолом или ферму на кирпичи и сдать все им это за бутылку, чем горбатиться с весны до осени. Вот и вкалывают мужички. Фермы – это еще ерунда. Вон по стране заводы целые курочат. Вот это да, прихватизация, едрень фень. А, – махнул он рукой, – ломать – не строить. Все рухнуло.