Друг

В лицо ударил тяжелый запах жизнедеятельности почти сорока человек – примерно два взвода. Стараясь не обращать на вонь внимания, что весьма непросто после свежести лугового поля, я перешагнул через вдрызг пьяного Козла, свалившегося с койки, прошел к своему уголку и достал из тумбочки блок «Аральских» – местных папирос, выдаваемых в лагере по норме.

В общем-то, я не курю, давно бросил, еще в Анголе. Но отказываться от офицерской нормы в лагере, где табак – один из основных разменов на все случаи жизни, глупо. Так и валяются у меня в прикроватной тумбочке уже две недели, нетронутые.

– Вот, держи, курите на здоровье, – я понял, что сказал глупость, и поспешно замолк.

– Спасибо, командир, – солдатик уставился на блок, не обратив внимания на маленькую оплошность, – за нами должок, – щенячьими благодарными глазами он взглянул на меня, с энтузиазмом козырнул и исчез за дверью.

Я усмехнулся. Вот так и зарабатывают командирский авторитет… такими мелочами типа папирос, или выбитыми из прапора комплектами чистого целого белья для взвода.

Я присел на койку, посмотрел на спящего на полу Козла… вернее, на Петруху. Он, кстати, сильно изменился в последнее время. Видимо, почувствовал конец гражданке, не знаю… Куда-то исчезло его любимое «Слух, Гиря, а шо?..», исчезли его глупые шутки и грубые манеры. Передо мной был здравомыслящий, интересный Петруха, каким он был в далекой Африке в девяносто пятом, а не глупый отморозок Козел. Правда, пил он не меньше, чем раньше, и спрашивается, откуда только они достают «бухло» на закрытом военном объекте? Сами гонят, что ли? Иногда, конечно, с очередным продовольственным караваном ящик-другой водки привозят, но на два батальона… Тем более Крабов с коллегой-комбатом моментально реквизируют весь алкоголь, не доверяя продажным прапорам. Так откуда?

Проснулся Петруха. Точнее, просто зашевелился, а я уж наподдал ему как следует. Тот недовольно поворчал и открыл глаза:

– Тебе чего?

– Скажи мне, Петр, откуда вы, мр*зи, «бухла» столько берёте?

– Да так, там… – снова храп.

М-да… Я оглядел полумрак казармы, пробежал взглядом по валяющимся в разных позах собутыльникам Козлова, набрал побольше воздуха и заорал:

– А ну, подъем, ленивые уроды!!! А ну, живо встать, построиться в шеренгу!!!

Достали… Обычно я не ору как контуженный в ухо, но сейчас заколебали. Хоть и пьяные, бойцы моментально распознали настроение командира, резво вскочили и построились.

– Так, бегом марш в столовку, – уже тише закончил я.