Раубриттер II. Spero

Тело просто брело, ничего не сознавая и не воспринимая, даже боль как будто осталась где-то в стороне, сделавшись не такой чувствительной.

– Встанем здесь на ночь, – решил Берхард, с хрустом разминая плечи. – Жаль, что ты не видишь этакой красоты. Закат, солнце на снегу, и облака подкрашены, ну будто ангельские перья…

Гримберт слишком устал даже для того, чтоб ненавидеть. Он рухнул, как подрубленное дерево, и долго лежал неподвижно, ощущая, как в одревесневшие члены медленно и неохотно возвращается чувствительность.

Повозившись с чем-то, Берхард растопил костер, и треск огня вызвал в душе у Гримберта такое благоговение, какого не вызывала даже проповедь архиепископа в столичном соборе. В укутавшей его темноте не было видно даже отсвета пламени, но Гримберт ощутил его упоительное струящееся по пальцам тепло, когда протянул к костру опухшие руки.

– Здесь есть деревья? – спросил он, когда губы немного размерзлись и вернули способность пропускать через себя воздух.

– Нет, и не было никогда.

Гримберту было плевать, что горит, пусть это был бы даже еретик на инквизиторском костре. Он с наслаждением подвинулся ближе, растирая ломкие от мороза пальцы и опухшие колени. Он ощущал себя так, как человек, побывавший в Лимбе и вернувшийся оттуда – не цельное человеческое существо, а ворох телесных и душевных ощущений, слабо связанных друг с другом.

Он не испытывал ни голода, ни жажды, все внутренности словно съежились на своих местах, но Гримберт знал, что телу нужна энергия, чтобы на следующий день продолжить путь.

Судя по звуку, Берхард возился с походным шатром, укрепляя его камнями и совершая множество операций, о сути которых Гримберт имел лишь самое приблизительное впечатление. По счастью, его помощь не требовалась, даже с одной рукой Берхард определенно обладал необходимой сноровкой, чтоб проделать все необходимое в одиночестве.

– У тебя и в самом деле одна рука?

– Чего?

Берхард, кажется, не ждал вопроса. По крайней мере не от смертельно уставшего человека, больше похожего на камень, чем на живое существо.

– Тебя прозвали Берхардом Одноруким. У тебя в самом деле одна рука?

– Нет, – огрызнулся проводник. – Меня так прозвали, потому что мне достаточно всего одной руки, чтоб заправить ишаку…

– Извини, – поспешно сказал Гримберт.