Раубриттер II. Spero

 – Я бы не задавал такие вопросы, кабы имел возможность увидеть это сам.

Кажется, Берхард немного смягчился. Может, вспомнил, что есть люди, которым пришлось несравненно хуже, чем ему.

– Одна, мессир, – буркнул он не особо охотно. – И одно ухо, если на то пошло. Но, как по мне, лучше быть Берхардом Одноруким, чем Берхардом Одноухим.

Гримберт понимающе кивнул:

– Обморожение?

Невидимый Берхард издал скрипучий смешок.

– Нет, Альбы меня любят. Раз уж столько лет живым возвращаюсь… А рука и ухо… Оставил на память мятежникам под Ревелло.

Я хоть остальное оттуда унес, а мои приятели и тем похвастать не могут.

Ревелло. Славная была сеча, вспомнил Гримберт. Высокие холмы, все в зелени. Полощущиеся на ветру рыцарские стяги, на одном из которых золотой тур нетерпеливо роет копытом землю… Он чует, что впереди бой, и сам Гримберт тоже чует, кровь, разогретая впрыснутыми в вены стимуляторами, блаженно теплеет, и вот уже в визоре пляшут, выбирая цель, привычные маркеры…

В отдалении, у другого холма, видно несколько дюжин стягов – это мятежные бароны спешно готовят оборону, чтоб отразить стальной натиск беспощадного туринского знамени.

Немного поодаль виден штандарт самого мятежного маркграфа – литера «С» в обрамлении оливкового венка. Старик Лотар де Салуццо хитер, возглавил резерв, чтоб бросить его в бой в нужную минуту.

Но резерв ему не поможет, как не поможет и горстка мятежных баронов в их старых доспехах, потому что верный Магнебод уже скрежещет стволами орудий где-то неподалеку, и «Золотой Тур» готовится издать оглушительный рев – общий сигнал к атаке…»

* * *

Гримберт с трудом вынырнул из этих воспоминаний, как из бочки с густым хмельным вином.

Холод почти тотчас навалился на него, сжимая в своих трещащих колючих объятьях.

– Не переживай, – пробормотал он, чтобы отогреть хотя бы глотку. – Виноградники – не единственное преимущество баронского титула. Если выполнишь свою часть уговора, скоро уже сможешь позволить себе новую руку.

Судя по тому, что шелест ткани стих, Берхард на секунду замешкался.

– Это как так? – спросил он настороженно. – Как так – руку? Железяку, что ль? Не нужна мне такая. Говорят, дурные они и чуткости нету. В Бра, я слышал, один такой себе тоже руку железную заказал. А потом взял свое естество в руку, чтоб отлить, а та возьми – и сожмись, как тиски…

– Железяка – это ерунда. Живую руку сможешь вырастить.

– То есть как это – живую?

– Настоящую, – нетерпеливо пояснил Гримберт.