Неуловимая бестия

Те же раскольники не только держат деньги в кубышках, но и пускают в оборот. Но только оборот этот происходит среди сравнительно небольшого числа людей, и в таком же ограниченном пространстве. Его границы – наше государство и соседние страны в меньшей степени. А что если расширить его? Но для этого нужно стать открытым для остального мира. Однако, нельзя пустить в дом чужого человека и сказать ему: делай что пожелаешь.

– Какой же выход?

– Устроить собственную страну по образцу соседей.

– Но разве у нас не так?

– Так, но не совсем.

Мы до сих пор храним самобытность, которой, по моему мнению, слишком много. Для быстрого развития необходима упрощенность, ведь самые надежные механизмы есть самые простые. Чем больше деталей, тем больше причин для поломки. Согласен?

– Ну-у, это как посмотреть. У меня, к примеру, часы…

– Погоди. Часы-то у тебя чьи?

– Английские.

– То-то же.

Мельников улыбнулся.

– К примеру, в Англии есть крепостное право?

– Нет. Но там и земледелия нету.

– Зато какие финансы и промышленность, до недавнего времени…

– Была, – уточнил Михаил.

– Не важно! Я для примера сказал.

Салтыков с недоверием посмотрел на Павла Ивановича.

– Ты намекаешь на то, что скоро уберутся лишние детали?

– Именно.

– Для того, чтобы расширить денежный оборот?

– Да. На ярмарках, где много народу, стоят большие карусели.

– А где взять деньги, когда простой народ, скажем прямо, не богат?

– А вот над этим мы как раз и работаем.

Павел Иванович сложил руки на коленях и с улыбкою произнес:

– Я вообще удивляюсь, почему ты затеял этот разговор, когда сам уже давно задействован в изыскании средств. Сам же рассказывал мне о сибирской командировке. Забыл? Нет, ты определенно не здоров. Прими лекарства и отдохни.

Мельников поднялся из кресла, давая понять, что разговор закончен и ему необходимо куда-то спешить.

– Ну, хватит. Совсем ты, гляжу, расклеился. Надумал проблем, и сокрушаешься. Давай, вечером у меня.

– Всенепременно, – отвечал Салтыков, принимая на своем плече дружеское похлопывание товарища, – Буду в шесть, только с рапортом закончу… Ежели не возражаешь, воспользуюсь твоими кабинетом и чернилами.

Мельников кивнул.

– А ты когда отъезжаешь?

– Завтра.

– В Нижний?

– Да, – задумчиво отвечал Салтыков, – Не знаю, правда, скоро ли буду там. А что?

– Ну-у, я-то, пока, здесь останусь. Надобно кой-какие сведения подсобрать.