Фаршированный кролик. Ужас в старом поместье

Дочитав до конца, хлопнул по колену и воскликнул: вот, подлецы! вот, сукины дети!

– Что случилось? – выйдя на веранду, спросила тетушка.

– Да, вот, Тонечка, заварушка намечается. Ты только глянь, что мне тут Афанасьев пишет.

– Объясни.

– Вот, сообщает, что неизвестный доброхот накатал земскому исправнику жалобу!

– А именно?

– Да, зайцы эти, будь они прокляты! Крестьяне-то озимые посеяли, а эти мерзавцы все и погрызли! Помнишь, мужики приходили, топтались тут. Я еще прогнал их.

– Помню.

– Оказывается, начали мужики своими силами с зайцами воевать, охоты устраивать.

А этот Анисьин, урядник местный, пронюхал про такое дело, и давай от мужиков требовать: вы, мол, без всякого разрешения натуральную выгоду для себя от охоты имеете, и мясо, и шкуры, а на вас еще недоимки по земским сборам с прошлого года висят. Вот, ведь, втируша! И знает, подлец, что недород, а выслуживается. Штраф, видите ли, за охоту без разрешения полагается.

– И что? У мужиков староста есть. Где он все это время был?

– Почем я знаю! Ты сама этого старосту видела.

Пьянь, а не человек.

– Интересное дело! – всплеснула руками тетушка, – Для чего ж выбирали, если деревенскими не руководит?

– Вот, Афанасьев и пишет, что мол я, как старший заседатель, должен присутствовать в земстве. Разбираться будем.

Тетушка недовольно покачала головой.

– А что ты хотела, душечка! Чего доброго, на меня потянут, мол, знал и ничего не предпринял! Короче говоря, серьезное дело… Да я и сам виноват.

– Уж конечно, – кивнула Антонина Григорьевна, уходя в дом.

Дядюшка пожал плечами. Сотский, стоявший все время неподалеку, кашлянул.

– Чего тебе?! – крикнул дядюшка.

Мужик сделал шаг вперед.

– Уж простите меня, ваша милость. Я человек темный, не образованный…

– Да, ладно, – отмахнулся дядюшка, – читать-писать умеешь, иначе зачем в сотских ходишь? Говори.

Мужик полез за пазуху и вытащил оттуда аккуратно сложенный платочек. Нет, скорее – тряпочку.

– Я показать хотел…

– Что?

– В лесочке нашел.

Как раз к вам направлялся. В вашем лесочке.

Сотский разворачивал тряпочку осторожно, будто бы прятал в ней драгоценное сокровище.

– Ты ближе подойди, чего я издалека разгляжу-то.

Мужик подошел и выставил на обозрение Ивана Прокопьевича таинственную находку.

– Извольте полюбоваться, – выдохнул он, – Не знаю, что за штуковина такая. На жемчуг похожа, да уж больно большая. Я, ведь, по малой образованности своей, только скатный жемчуг и видел.