Фаршированный кролик. Ужас в старом поместье

– А что у вас в Германии?

– В Германии-то? – переспросил мужчина, – Да как вам сказать, Машенька. Я инженер. Опыта набирался.

– Вот как?!

– Да. Но был я и в Англии, и во Франции даже. Сами знаете, какая сейчас обстановочка на международном фронте. Японскую, вон, профукали. Того гляди – революция.

Мужчина замолчал, будто сказал лишнего.

– А вот я учительствую, – сказала Машенька, – Закончила курсы, и в деревню уехала.

– Неужели! Как захотелось вам, молоденькой девушке, хоронить себя в еще большей провинции? Деревня! Ну, надо же!

– Почему хоронить? Я так не считаю, и отдаю себе отчета в собственных действиях.

Я сделала это по велению сердца. С другой стороны: если не я, то кто? Ведь не могут же быть учителями исключительно немолодые или некрасивые дамы?

– Что вы, что вы! Я такого не говорил.

– А подумали?

– Я думаю, что такая привлекательная женщина могла найти более подходящее занятие. Например, играть в театре, или пробоваться в синематографе.

– Опять комплиментируете, Настасий Палыч…

– Я правду говорю, – мужчина прижал к груди руку, – поверьте.

– Оставьте. Я знаю, на что способна. Мое призвание – дети.

– И только?!

Лицо мадемуазель стало серьезным.

– Да. Когда я вижу, как много у нас детей, нуждающихся в начальном образовании, то для меня никакие синематографы не станут на первом месте. Видели бы вы, как блестят их глаза, как загораются лица, когда я вхожу в класс, когда объясняю чего-то новое, интересное, неведомое… И пусть им никогда в жизни не бывать в заграницах, то пусть хоть послушают, помечтают об этом.

Если я смогу привнести в их детские души кусочек радости, такой как мечту о нашем прекрасном будущем, уверяю вас, они будут стараться сделать реальную жизнь, и жизнь окружающих, лучше.

С задумчивым видом Настасий Палыч отломил кусок булки и бросил птицам.

– Пожалуй, я разделю ваше мнение, Машенька. В той части, что детские годы – пора уникальная и замечательная, потому как вспоминаешь о ней только хорошее. В массе своей разумеется.

Меня другое заботит. Не даете ли вы сельским детям чувство ложной надежды? Ведь многие их мечты так и не сбудутся.

– Я учу детей не только мечтать, но и думать. Думать, и анализировать…

– Устный счет, например, – усмехнулся инженер.

– Зря иронизируете.

Настасий Палыч бросил последний кусок, отряхнул руки, и повернулся к Марии.

– Давайте, я вам о себе расскажу. О своем, так сказать, нежном возрасте.

– Извольте, – согласилась девушка.