Аджимушкай. Красные звезды в каменном небе. Роман. Том 3

Мы там, где наши бойцы пройти не могут! У нас большая ответственность… Это нужно помнить и выполнять все исправно! На нас надеяться…

– Да мы разве когда подводили? Все делали как нужно! И даже больше… И дальше пойдем, куда скажут!

– Нас и так одергивают лишний раз! Боятся за нас, переживают… Что мы лезем чуть ли ни к фрицам за стол, на ужин. Давеча Бармет разнос устроил нам с Колькой, что мы до центральных улиц поселка дошли, шастали там. Но мы же ценную информацию принесли! Понятно, волнуется он за нас… Но нам что, мы везде пройдем, так ведь, Миха! То-то и оно… Ладно продолжаем наблюдение…

Глава 19

На середину маленького отсека с низким потолком вылетает пленный эсесовец, запинаясь и едва не падая от грубого толчка в спину…

– Пшел, пес! – гремит эхом младший лейтенант Никифоров сзади, – Добегался, сволочь нацистская! Сейчас говорить будем… Серьезно! Ферштейн?

– Он что по-русски понимает? – спрашивает старший лейтенант Бармет, – Что-то по нему не заметно.

Больно надменен и надут как индюк! Сразу видно идейно подкован. Один из лучших. Для таких учить язык славянских варваров и вообще касаться культуры «низших народов» просто западло… Это у него на лбу написано!

– Это верно подмечено. Экземпляр очень редкий, то, что надо! Чистый арийский бриллиант! Хоть на выставку! Но лучше в зоопарк, для бесноватых… Таким там и место. Скоро всех переловим и определим, где «Jedem das Seine» – «каждому свое»… Начнем с этого фрукта баварского! Я могу и на немецком с ним погутарить, но эта мразь в общих чертах шпрехает по-нашему! – хмуро усмехается Никифоров, снимая с себя лишнюю амуницию, – Для допроса достаточно.

Но суть не даже не в этом. Мне нужно другое.

– А в чем? – интересуется комиссар Парахин, стоящий рядом, – Зачем он нам нужен, кроме как для получения информации?

Кроме командиров, в отсеке, чуть поодаль по периметру, стоят несколько бойцов в форме НКВД, с автоматами в руках, внимательно следя за происходящим.

– Я хочу, чтоб эта гадюка берлинская все прочувствовала на своей змеиной коже! – грозное гулкое эхо сотрясает слова Никифорова, витая под сводами, – Весь ужас нашего подземелья! Все страдания, мытарства и лишения. Всю тяжесть этого горького Камня… Всю глубину этого Кошмара! Весь Хаос, безумный, темный, рвущий изнутри на куски! Поэтому быстро он не умрет. А прочувствует каждый аккорд на нашем пианино каменоломен.