Аджимушкай. Красные звезды в каменном небе. Роман. Том 3

Я постараюсь!

– Что фам надо? – вертит головой связанный обер-штурмфюрер «СС», – Я требую нормального содержания, согласно международный конвенция! Так нельзя обходиться военнопленный! Я – офицер…

– Ни хуя себе! – горячо выпаливает Никифоров, – О конвенциях вспомнил! А когда, сука, боевым газом детишек травил, ты о каких-то законах думал? Когда бомбами породу рвал и заживо людей хоронил? Это по правилам? Когда колодцы трупами заваливал? И входы замуровывал? Все согласно правилам, армейскому кодексу чести?

– Я не убивать дети.

Это части саперов! Я контролировать, охранять объект. Выявлять, ловить партизан. Все! Я – военный, исполнять долг, присяга! Мы есть все на войне! Я не преступник.

– Ну, если о преступлении заговорил, значит понимает, о чем речь! – замечает Парахин, – Я всегда поражаюсь, когда они теряют оружие и преимущество, как сразу начинают лепетать, что я простой солдат и здесь не при чем! Какое быстрое перевоплощение…

– Жить хотят… Больше всего на свете! Изворачиваются, как слизни в канаве, – презрительно усмехается Бармет, – они смелые, когда их много, против женщин и детей! А когда в рыло увесистым кулаком отхватят, так начинают петь жалобные песни о гуманизме.

Падаль!

– Я не понимать! О чем вы говорить… Есть война, спрашивайте о ней. Больше я не знать. Не участвовать…

– Был бы ты полевой офицер, с тебя и спрос другой. Но у тебя, скотина конченная, нашивки «СС» и это приговор! – мрачно улыбается Никифоров, – И я тебе еще раз повторяю, что беседа у нас будет о-оочень долгая, так с чего начнем?

– Я мало знать… Я здесь есть недавно! Меня секреты не посвящать.

Только охрана и сопровождение. Безопасность войск и штаба. Установление порядок!

– Эту лабуду оставь для колхозного партизанского отряда, а я – офицер госбезопасности, смекаешь? Я тебя наизнанку выверну… Ты мне все выложишь, и тайны берлинского двора, и планы ваших палачей генералов и даже, падла, все подробности интимной жизни своей тети Гретхен в Мюнхене… И дяди Йозефа. И скрытые намерения всей вашей шоблы поганой иноземной… Все расскажешь, соловьем баварским запоешь!

– У меня нет тетя Гретхен… Это ошибка! Я не жить Мюнхен.

Я родиться и учиться Ганновер. Что вы такое говорить?

– Ты дурачком то не прикидывайся! – подключается Бармет, – Есть, нет. Дело не в этом. А в том, что ты сейчас нам будешь подробно говорить о своей никчемной фашистской жизни. Как попал в армию, еще и в войска «СС» и как ты гаденыш докатился до такого низменного скотства.