Аджимушкай. Красные звезды в каменном небе. Роман. Том 3

Как определим так и пойдем громить проклятых оккупантов! А вообще сейчас первая проблема – это продовольствие. Группы по сбору ячменя и другой травы каждую ночь выходят. Но, увы, не все возвращаются. Незаменимых бойцов теряем. Каждая горсть зерна и пучок травы чьей-то крови стоит!

– Да, война дело такое, – вздыхает Горошко, – раны от смерти товарищей, хуже собственных, никогда не заживут….

Фашист за все заплатит сторицей, за каждую каплю крови наших друзей и близких. Расплата будет суровой, ничего не простим!

– Еще как заплатит! – восклицает Фоминых, – Захлебнется в своей же черной отраве!

– Отомстим за всех! Никого не забудем! – с оттенком печали произносит Парахин, – У нас и здесь в подземелье, документация ведет скурпулезно и трепетно.

Если не вживую, то на бумаге все фамилии останутся! И каждое наше действие, вплоть до рапортов и строевых записок. Никто в Лету камня не канет, мы постараемся!

– Войну эту страшную нельзя будет забыть. Никогда! – грустно вздыхает Горошко, – Сколько жизней ушло… И подумать, вообразить страшно.

И мы погибших наших товарищей не оставим в пропасти Забвения. Они будут жить всегда в наших сердцах, в детях наших. Будут вести вперед целые поколения будущего!

– Так тому и быть! – подытоживает Парахин, – Ну, ладно, орлы, кузнецы бездн затерянных, бывайте! Хорошо у вас, тепло… Огня много! Но работа не ждет. Пошел я посты проверять, и другие объекты осматривать. Еще в госпиталь нужно заглянуть обязательно. Поддержать раненных товарищей наших… А ваш труд бесценный, оружие, смекалкой да талантом несказанным собранное – раскидаем по ротам, где оно нужней.

Успехов вам!

– И Вам всего доброго, товарищ комиссар полка, увидимся! – улыбается Фоминых, – Уже наверно в бою… Как обычно!

– А как иначе? – смеется Парахин, – Только так! Когда пойдем фашистских супостатов крушить! Освобождать землю нашу от черной погани… Ну будьте бодры и здоровы! До встречи!

…Как только комиссар сворачивает за угол, Тьма вновь окутывает его своим плотным саваном, если не сказать – околдовывает… Опять путаются уже знакомые проторенные коридоры, мелькают огромные тени за спиной, в голову лезут странные чужие мысли.

Но Парахин, размахивая факелом, упрямо продирается через все эти темные наваждения. Усталые измотанные чувства притупляются. Сознание проваливается в сумеречное состояние… Но путь продолжается.

В одном из узких сплетений проходов, он замечает движение, уже явно физического характера.