Кара Булганака. Роман

– Да пусть хоть как выкручиваются, – зло сплевывает Кагин, осматривая на зависший шершавый свод, – у нас подземная обитель, как бронепоезд… каменный! Что ни делай – все от скалы отскочит!

– В любой броне есть щель или другое уязвимое место… – замечает Устрицкий, – Поэтому лучший лишний раз перестраховаться!

– Это верно, – соглашается Елкин, – с немцами нужно держать ухо востро! Они мастера на всякие инквизиторские штучки! Исторический опыт богатый имеется… Удивительная жестокость под маской улыбающегося благодетеля.

– Дикие варварские племена! – восклицает Кагин, – Фасад глянцевый, околокультурный, а суть не изменилась… Какими были необузданными и жестокими германцами, в период Римской империи, такими и остались! Как говорится, сколько волка не корми…

– Любому Лиху недолго бегать, – усмехается Устрицкий, – на всякого зверя охотник найдется. На всякого преступника – плаха с топором, все получат по заслугам!

– Ну, с этими выродками разговор особый предстоит, – сурово заявляет Елкин, – одной плахой не отделаются! Им особое наказание требуется… Таких извергов еще в Истории не было! Они должны все зло, которое совершили, на своей мерзкой шкуре прочувствовать! И понять, что они творили, и каково это…

– Да все они понимают прекрасно! – горячится Кагин, – В этом и состоит ужас.

В сознательном извращении человеческого рассудка, сознания, и превращении его во что-то чудовищно-холодное! Ненасытное до страданий и крови! Вампиризм современности в глобальном масштабе. Это как оборотень в человеческом обличье… Не знаешь, где и как он тебя подстережет! И что сделает с неизменно лукавой улыбкой.

– Тьма и зло, разные формы принимают, – произносит Устрицкий, озираясь по сторонам, – не всегда разберешь, кто и что перед тобой…

– Вся нечисть в Огне сгорит, – горячо заявляет Елкин, – красном, пролетарском! Рано или поздно… Всем им – фашистам, капиталистам и буржуям, угнетателям народных масс конец настанет.

Неизбежно! Любой паразит и упырь гибнет… даже по законам Природы!

– Да, природа мудра в основе своей, – продолжает Кагин, – в ней сохраняется только лучшее, то, что достойно Жизни.