Кара Булганака. Роман

А фашисты – явление кратковременное, просто форма болезни, не более…

– Так оно наверно и есть, – потирает закоченевшие от подземного холода руки, Устрицкий, – и получается, мы как лекарство против опасного вируса, в едином большом организме, боремся за выздоровление?

– Вроде того, – улыбается Кагин, – сам мир страдает и обливается кровью вместе с нами! Поэтому, мы спасаем не только людей, но и что-то гораздо большее… Сам этот грандиозный механизм бытия!

– Да, жизнь наша, несмотря на тяготы и катастрофы, – размышляет Елкин, – все-таки удивительна и порой интригующе загадочна! Много еще всего непонятного и невообразимого.

Может для того, чтобы было интересней жить?

– А я вот иногда думаю, – откровенничает Устрицкий, – за чертой смерти, все-таки что-то есть? Или от нас вообще ничего не остается? И если есть, какое оно? Как здесь, или вообще ни на что не похоже? И где наши погибшие товарищи? Что с ними стало?

– Что-то все равно есть… – выдыхает Кагин, переступая через груду камней под ногами, – Но не в форме религиозных поповских сказок! О всемогущем бородатом старичке на облаке и ангелочках в белых рубашках, с музыкальными инструментами! И о райском саде, где все хором денно и нощно хвалу Создателю поют! Что за бред? И в чем тут Рай и блаженство? Херня какая-то… Все это больные фантазии церковников.

Не можем мы так просто умереть… Не логично это! Слишком много в нас всего закручено! Мы как-то продолжаемся, но каким образом – со временем узнаем!

– Ну, когда умрем, точно узнаем! И не только это… – с бравадой усмехается Елкин, – Вот только уже рассказать живым не сможем.

А жаль…

– Мне кажется, это будет как пробуждение ото сна… – добавляет Кагин, внимательно осматривая одну из стенок на пути, – Или как переход в другой сон! Что-то такое…

Со временем наша наука все откроет! Все воочию увидим и поймем. Будем управлять смертью как и другими процессами. Самолеты летают, пароходы плавают, в домах электричество горит… Что мы скакуна Смерти не объездим что ли? Нашей коммунистической стальной воле нет преград… Так все неизвестное и грозное – любая стихия или явление станет простым домашним хозяйством.

Рутинной вещью…

Человек – мера всех вещей! Протагор, древнегреческий философ, кажется сказал…

– Философией увлекался, Николай Александрович? – спрашивает Елкин.

– Немного… – отвечает Кагин, – Когда учился по партийной линии.