Содружество. Начало. Том 1. XXI—XXVIII столетия

Сделав несколько шагов, я остановился и вспомнил, что не предупредил Женю и всех остальных.

– Нехорошо – пробормотал я, набирая номер своего друга, одновременно поглядывая на площадку – Нехорошо.

Вызов пошел. Сначала несколько секунд слышался только слабый шум в гипердиапазоне, но затем в трубке раздался приятный голос:

– Здравствуйте. Вас слушает Космическое Бюро Европейского Блока. Абонент сейчас занят, но вы можете…

Заранее записанное сообщение прервалось. На линии появился Женя.

– Вова, где ты есть? – голос моего друга звенел – Тебя уже заждались.

Опешив, я глянул на часы. Маленький дисплей показывал «11:10»

– Жень, ты че, головой ударился? – мне было не очень понятно, почему почти за час до моего появления поднялась такая шумиха – Я же говорил, что буду к 12.

Прямо через трубку я почувствовал, как настрой моего друга изменился.

– Да? Ой, извини – залепетал он – Просто…

Когда он продолжил свою речь, я отвлекся и увидел, что на одну из свободных площадок для транспорта опускается пневмотранс.

– Жень, я тебе перезвоню. Такса пришла – бросил я, и, не дождавшись ответа, повесил трубку.

Пару минут я подождал, пока такси не опустело, затем – в несколько прыжков преодолел расстояние до него и сел на первое же освободившееся место.

– Уважаемые пассажиры, остановка – 5 минут – раздалось из динамика. Черт подери, 22-й век на исходе, а реплики не меняются со времен первых паровозов.

«Главное – чтобы робот не бухтел» – подумал я и устроился поудобнее.

В небольшом круглом окне я видел, как к такси подъехал робот-ремонтник и принялся копошиться в его внутренностях.

За окном смотреть было особо не на что. Ни одного человека не было видно, только в здании, точнее – в зале ожидания, виднелось несколько фигур.

Незаметно пролетели те самые пять минут, о которых говорил механический голос из глубин транспортного средства. За это время были заняты еще несколько кресел, но я не обратил внимания на это. Дверь с шипением закрылась, затем, буквально на секунду, я подпрыгнул, но вскоре все прошло.

Площадка и здание терминала с каждой секундой подъема становились все меньше и меньше. Еще немного – и заветная четверть километра будет достигнута, после чего мне предстоит два часа полета.

Я зевнул и прислонился лбом к холодному пластику иллюминатора. Небольшое недосыпание давало о себе знать, а тут – еще и слабое гудение двигателя, которое убаюкивало ничуть не хуже любой колыбельной.