Служу Советскому Союзу 3

Да мне и самому не хотелось продолжать подобную беседу. Тем более, что почти все абитуриенты уже расселись по местам. Пошипеть и побрызгать слюной друг на друга мы можем и позднее.

Сейчас же начался вступительный экзамен. Внизу аудитории, за четырьмя столами восседали два пожилых убеленных сединами мужа, мужчина лет тридцати-тридцати пяти, а последнее место занимал тот самый молодой аспирант, который пригласил всех в аудиторию. Мужчина средних лет показался мне чем-то знакомым.

И ведь я точно могу сказать, что где-то его видел. Вот только где?

Впрочем, покопаться в памяти можно и позже, сейчас же раскопки должны перейти в русло экзамена. Студенты подходили, брали билеты, после чего возвращались на место готовиться. Тамара полностью погрузилась в подготовку, я тоже начал набрасывать на лист бумаги небольшой план ответов.

В моём билете вопросы были легкими, почти все. Трудность я испытал на последнем, в котором спрашивали про поэму Некрасова "Кому на Руси жить хорошо" и про тяжелый быт крепостных крестьян.

Как-то так получилось, что с этой поэмой у меня знакомство не задалось. Попробовав начало, я чуть ли не уснул под распевное звучание стиха. Решив, что авось пронесет, я отложил это произведение в сторону. Прочитал только по-быстренькому краткое содержание да и всё… Саму поэму читать не стал.

Авось пронесет… Не пронесло…

После всех сказанных вопросов я застопорился.

В этот момент принимающий у меня экзамен аспирант поднял глаза и уставился сквозь тонкие стекла очков. До этого мы с ним неплохо беседовали, я отвечал на вопросы бойко, а вот на Некрасове…

– Ну что же, о чем поэма Некрасова? – спросил аспирант, глядя на меня чуть с прищуром.

А я и помнил только то, что в ней семь мужиков из разных сел собрались, да начали спорить по поводу того, кому "живется весело".

– О споре семерых мужчин, из которых каждый представлял себе хорошо живущего барина, либо чиновника, либо вообще царя, – ответил я.

– И что хотел Некрасов показать в своей поэме? – задал аспирант ещё один наводящий вопрос.

– Отношение сильных того мира к крепостным крестьянам. Как они ущемляли и не считали крепостных за людей. А сами катались как сыр в масле и плевать хотели на низшее сословие.