Последняя точка судьбы

– Скорее всего. Сначала на лагерь сходил, а потом ко мне пошёл. Только до сих пор не пойму для чего. То ли сказать что-то хотел, то ли предупредить о чём-то…. А через месяц, когда уже лагерь сворачивали, заметил всё на той же Северной гряде человека. Я его узнал. Хотел, было, парням показать, да передумал: зачем? Пусть бродит в своём одиночестве, ведь зла-то никому он не сделал! По крайней мере, я об этом не слышал. Вот и историю про него вспомнил, ту, что студентам рассказал. Во всяком случае, теперь знаю, что он есть и что из себя представляет! И самое странное знаешь что? Ещё раз увидеть его хочу! Такое вот непонятное желание….

Может потому, что недосказанность в его взгляде увидел, боль какую-то.

Мы стали собирать рюкзаки. Я ловил себя на мысли, что тоже хочу увидеть это, наверное, самое загадочное привидение. Только тогда я ещё не знал, мне придётся столкнуться с Чёрным Альпинистом  при весьма странных обстоятельствах. Всё это будет потом, а пока мы готовились в путь, чтобы спуститься в долину, где нас в базовом лагере экспедиции ожидал вертолёт.

Летучий эскадрон

По всей многострадальной русской земле полыхала гражданская война. Над соломенными крышами хат некогда шумных, наполненных коровьим мычанием и голосами подвыпивших мужиков деревень, уже вовсю полыхало зарево страшного и необратимого пожара. Брат на брата, сын на отца, красный на белого…. Рубили, кололи, жгли. И по всем дорогам витал неприятный, наполненный ужасом и беззащитностью, трупный запах. Гибли сотнями, тысячами.

Гибли за идею, за деньги, за право властвовать и повелевать. Стаи воронья кружили над безлюдными степями, и разрывалось небо от выстрелов, наполняя кровью и без того нерадостную жизнь русского народа.

Полк красного командира товарища Кучеренко попал в сложную ситуацию. По флангам и в тылу барражировали разъезды атамана Дутова. А где-то позади, в результате несогласованных действий, остался основной костяк армии командарма Блюхера. Кучеренко нужна была подмога, удар с тыла главных сил, чтобы вырваться из ненавистного окружения.

Будучи не кадровым военным, Кучеренко плохо разбирался в стратегии. Но в его груди горело негасимым огнём отважное сердце, его руки, познавшие тяжёлый молот кузнеца, крепко держали шашку, и зычный голос громко разносился над полком во время бесстрашных, накатывающихся лавиной на противника, атак.

Кучеренко вызвал ординарца.

– А позови-ка мне, Антоха, Барыкина!

Барыкин – боец средних лет, казак из малоимущих.