Последняя точка судьбы

Особой отвагой не отличался, но и за обозы не прятался. Был надёжен, любил коней, а главное стрелял очень метко. Так, навскидку, на спор мог поразить любую мишень, отчего имел в полку определённый вес и уважение.Только Кучеренко знал, что звали его Силантием, что за уход в Красную армию белоказаки, жители его же родной станицы, повесили всю его немногочисленную семью – жену и пятилетнего сына. С тех пор онемел Барыкин. И никто и никогда больше не слышал его голоса. Он молча слушал приказы, молча их выполнял.

Вот такой человек и понадобился Кучеренко. А понадобился для того, чтобы доставить пакет самому командарму Блюхеру.

– Понимаешь, Силантий! – Кучеренко грозно заглядывал в бесцветные глаза своего бойца, – Умри, утони, сгори, а пакет не должен попасть к дутовцам! Мышью проползи по степи, пулей пролети над полями, а постарайся доставить моё послание! Сам видишь, гибнет полк. И не выживет, коли не придёт помощь Красной армии!

Силантий смотрел на комполка из-под хмурых бровей и молча кивал головой.

Прежде, чем тронуться в карьер, Барыкин с сожалением посмотрел на свою винтовку, зачем-то погладил по стволу и, завернув в холстину, спрятал под солому обозной телеги. Достал из-за пазухи револьвер, подобранный в прошлом бою возле убитого беляка, протёр его рукавом и снова сунул за пазуху.

Он ласково потрепал по морде своего любимого Воронка, с которым не расставался вот уже год. Конь доверчиво ткнулся в его грудь и затих, понимая, что не просто так хозяин задумчиво глядит на него своими карими, полными дум, глазами…

Бесконечна русская степь! Маревом повисла над ней июльская жара, испепеляющее солнце, словно косой, валило наземь разноцветные травы.

Над потрескавшейся землёй изредка проносился заблудившийся ветерок, и писк одинокого суслика раздавался из осыпавшейся норы. Изнывала земля, изнывал русский народ. От жары, от крови, от обречённости.

Во весь опор мчал на вороном коне красный казак Барыкин. Воронок летел по степи, распушив свою коротко постриженную гриву, впиваясь в горизонт огромными чёрными глазами! Сливаясь с конём, всадник напоминал стрелу, выпущенную из тугого арбалета.

И не было остановки у этого полёта, потому как комполка Кучеренко очень надеялся и верил бойцу Барыкину.

Выстрелы за спиной хлопнули неожиданно.

«Белый разъезд!»– понял всадник, ударил стременами по бокам Воронка, понимая, что конь и так несётся на последнем дыхании. Оглянувшись, увидел дюжину белоказаков.