Связанные ненавистью

Маттео, одетый в черные брюки и белоснежную рубашку, пристально смотрел на меня.

– Джианна, – выдавил отец. – Мы тебя уже заждались.

Все остановились в ожидании, что я подойду к отцу, так, чтобы он мог вручить меня Маттео, и я бы хотела это сделать, если бы не Лили – ее начало трясти рядом со мной при виде Маттео, Ромеро и Луки.

Она перевела на меня умоляющий взгляд. На ее лице промелькнула тень страха. Я не хотела, чтобы отец, а тем более остальные, догадались, что она напугана. Отец разозлится.

В таком состоянии он даже способен ее ударить, а Лили совсем ни к чему сейчас лишние потрясения. В последние несколько месяцев ей и так досталось.

Она оцепенела рядом со мной.

– Джианна, прекрати эту возню и иди сюда, – прорычал отец.

Ко мне подошла Ария.

– В чем дело?

Мы переглянулись с Лили. Арии мы так ничего и не рассказали, поэтому странное поведение Лили трудно будет объяснить.

– Долго рассказывать, – ответила я. – Можешь взять Лили за руку?

Но отцу это порядком надоело.

Шагнув ко мне, он больно схватил меня за запястье и потащил к Маттео.

– Я сыт по горло твоей дерзостью. – Я едва не споткнулась на своих каблуках.

Маттео притянул меня к себе, вынудив отца отпустить мою руку. С таким же выражением лица Маттео смотрел на то, как меня пинает русский. В этот момент я была рада сбежать от отцовской ярости и не стала отталкивать Маттео. Ария обняла Лили, и они принялись о чем-то тихо шушукаться. Я лишь надеялась на то, что у Арии получится успокоить нашу сестру.

Мне было невыносимо видеть Лили такой несчастной.

– Я знаю, с чем ты там возилась, – пробормотал Маттео мне на ушко, пока надевал обручальное кольцо на палец.

– И что же ты знаешь?

– Ты помогала своей сестре.

Я выскользнула из его объятий.

– Мне бы не пришлось ей помогать, если бы она не боялась тебя.

Не похоже, чтобы Маттео раскаивался. Может, он не способен на сожаление.

– Я с ней поговорю.

– Держись от нее подальше, – прошипела я, но мой угрожающий тон показался ему смешным, и я взорвалась, повысив голос.

Меня не заботило, услышат ли остальные. – И покуда ты здесь, держись подальше и от меня тоже. Я не хочу иметь ничего общего с твоим гребаным миром.

К несчастью, меня услышал отец, как, по-видимому, и все присутствующие в комнате, и, хотя Маттео, кажется, не принял близко к сердцу мой взрыв эмоций, судя по отцовскому хмурому виду наказание было неотвратимо.