Римская Волчица I

А страсть, ярость, почти неуправляемый характер и общепризнанный и стратегический гений в отсутствие войны, не находя выхода, изводили его и толкали на непредсказуемые финты. Наверное, так чувствует себя боевой чистокровный конь, запертый в конюшне: мечется и бьет копытами в доски стойла.

– Не хочу. Если бы ты читал сообщения в чипе, то узнал бы раньше и не мучался скукой – случилось кое-что.

– Не до чтения было, рулил.

То есть дико носился между большими и малыми кораблями, отрабатывая заходы на цель и десантные развороты.

Мальчишке радость, и сам как мальчишка.

– Докладываю тебе напрямую. Мы выловили в пространстве дрейфующий шаттл. Не наш. Подняли на борт.

Люций остановился и мгновенно сделался серьезен.

– Чей?

– Тарквиниев.

– В этом секторе? Первый флот в жизни здесь не проходил, откуда шаттл? Люди на нем есть? Живы?

– Есть, двое. И инопланетник. Им оказывают помощь.

Люций поднял безупречно красивую бровь, потом жестом приказал продолжать.

Ясно было, что он одновременно и слушает, и наконец-то читает сообщение Квинта, которое тот послал ему еще час назад.

– Пилот шаттла утверждает, что их не сбросили с проходившего корабля, они прилетели сюда с Земли.

– Вот как. Время чудес. Сначала нас гонят бомбить безымянную планету на краю ойкумены. Потом тарквиниевский шаттл неведомым образом сгущается посреди пространства на пути моего флота. Ладно, где они? В медотсеке?

– В камере.

Там с ними ваш личный врач.

– Идем.

Через несколько часов допроса Квинт Аурелий проклял все: давнишее решение служить во флоте и непременно на борту «Светоносного», свой недавний доклад адмиралу и то, что он когда-то вообще пошел в службу безопасности. Ситуация за краткий срок эволюционировала от тревожной до отвратительной. С шаттла сняли троих. Инопланетник антропоидного типа, бледный, беловолосый и тонкокостный пребывал в бессознательном состоянии.

Привести его в чувство не удалось. Из римлян же один не подавал признаков жизни, его сразу переместили в госпиталь и подключили к аппаратам, а второй – как он представился, Симон Тарквиний, глава лаборатории экспериментальной физики – нес такой разнузданный бред, что ярость адмирала была отчасти понятна.

– Повторим еще разок, – шипел Люций, мечась по тесной камере – пять шагов в одну сторону, разворот и пять шагов в другую.