Деграданс

– Ну, не совсем так… Если постараться…

– Это в каком смысле? – удивился капитан.

– Существует пиратская база данных с кодами всех персональных элнотов, купленных за последние пять лет, а соответственно и имена владельцев.

– Пиратская?

– Ну да.

– И у тебя она есть?

– Ну… В общем…

– Чего ты мнешься?

– Да, есть такая база… Но – пиратская…

– Чего ты долбишь одно и то же. Я твоих слов не слышал. Понятно?

– Понятно, товарищ капитан!

– И вызови помощника. Этого… Как его?… Помнишь? С тобой работал… Соображает быстро?

– Бронштель?

– Точно! Пусть летит сюда!

– Уже вылетел.

17

ШИВЦОВ

12.20. Пятница

Шивцов медленно вытащил из кармана сигареты, покрутил пачку в руках, но не закурил. Он пытался понять самого себя, эти размывы в памяти, сумку с оружием у ног. И Калинин…

– Ты думал о требованиях?

Калинин наклонился совсем близко.

Шивцов сидел не оборачиваясь, но краем глаза видел охранника, подозрительно возящегося за бассейном с наручниками, видел каких-то очкариков, заходящих осторожно сбоку.

Сделают шаг и ждут. Футболки со спортивного вернисажа. Один, близорукий, наверное, поправляя очки, шепнул: «Нарик это… Сам видишь, нарик… Он же ничего не соображает, что попадет под руку, на то и жмет…» Погасшие, но вдруг от шепота начинающие оживать лица. Какая-то женщина задом отползла за распахнутую, как шкаф, мумию. А охранник занудно, но терпеливо, пыхтя, как муравей, все возился и возился с наручниками.

– Ксюша! – заорал Калинин.

Плевать на дуру. Витька, похоже, один. Никаких сообщников. Нельзя, чтобы все закончилось пшиком.

– Не ходите туда, – предупредил кто-то Ксюшу.

– Я боюсь! – крикнула она издали, прячась за мумию.

– Иди сюда!

– Я боюсь!

– Иди сюда, дура! – заорал Калинин уже каким-то другим, высоким, почти бабьим голосом, потому что Шивцов поднял и приткнул обрез к его спине. – Ты же видишь? Он тебя требует.

Если ты не подойдешь, он начнет стрелять. И с меня начнет!

Это подействовало.

Постанывая от страха, Ксюша сделала несколько шагов к бассейну.

– Это что? Это кровь?

– Иди сюда!

Шивцов тупо смотрел на приближающуюся Ксюшу.

В висках опять темно ломило. Память играла, как волна.

Пульсирующая боль то отдалялась, то вспыхивала под черепной коробкой.

Небось, у мумий головы не болят, злобно подумал Шивцов.