Палач

Последние пятьдесят минут Бакстер усиленно пыталась представить, какого цвета была его грязно-бежевая рубашка на заре своей жизни. На его шее свободно болтался галстук, словно накинутая человеколюбивым палачом петля, свисающий конец которого не мог скрыть свежее пятно от кетчупа.

Наконец, Эткинс посчитал затянувшуюся паузу сигналом продолжить разговор.

– Видимо, вы имели много интересных бесед со специальным агентом Рушем, – заявил он.

На его бритой голове выступил обильный пот, выступивший по вине мощной лампочки и обогревателя в углу, гнавшего горячий воздух и превратившего четыре снежных следа на линолеуме в грязные лужи.

– В смысле? – спросила Бакстер.

– В смысле, если верить его досье…

– К черту досье! – перебил его Синклер. – Я работал с Рушем и знаю наверняка, что он всегда был благочестивым христианином.

Американец бегло просмотрел содержимое аккуратно пронумерованной папочки, лежащей слева о него, и извлек документ, изукрашенный почерком Бакстер.

– Как и вы, судя по анкете, заполненной вами перед вступлением в нынешнюю должность.

Он спокойно выдержал взгляд Бакстер, смакуя тот факт, что эта взрывная женщина опровергла сама себя, – будто теперь, когда ему удалось доказать, что она придерживается одной с ним веры и просто пытается его спровоцировать, равновесие в мире было восстановлено. Бакстер, однако, оставалась бесстрастной, как всегда.

– Я вынуждена констатировать, что люди, в большинстве своем, идиоты, – начала она, – очень многие из них руководствуются неверным представлением, что глупая доверчивость и строгие моральные устои каким-то образом связаны друг с другом. Мне просто хотелось повышения зарплаты.

Синклер возмущенно покачал головой, будто не веря своим ушам.

– Стало быть, вы солгали? Вам не кажется, что это не очень-то вяжется со строгими моральными устоями?

– Зато очень даже вяжется с глупой доверчивостью, – пожала плечами Бакстер.

С лица Синклера исчезла улыбка.

– А почему вы так хотите обратить меня в свою веру? – спросила она, не устояв перед соблазном уязвить собеседника.

Он вскочил, перегнулся через стол и завопил:

– Вы забываетесь, старший инспектор! Погиб человек!

Бакстер и глазом не моргнула.

– Не он один… – тихо ответила она и тут же решила подпустить яду.