Царская гончая

Наличники на окнах облупились и облезли, но я замечаю выцветшую на солнце краску цвета спелых яблок. Хибару слегка перекосило от времени и отсутствия ухода, но, в целом, она не так уж и плоха.

– Сырых – не значит живьем. – поправляю я, уверенно шагая вперед. Остальные, не спеша, следуют за мной. Промерзшая трава хрустит под подошвами.

– Уверен, крысы звали тебя и умоляли о пощаде. Как тебе спится по ночам? – Хастах желчно обращается к Идэр, намекая на её запятнанную репутацию.

– Сдохни.

– Только после тебя.

Игнорирую пререкания за спиной. У меня появился шанс всё исправить. Поступить правильно. Расчётливо и с холодной головой.

За спиной слышатся голоса:

– Может мы уже наконец закопаем эту пакость? – недовольно бубнит Хастах.

– Ты о Идэр или остатках ужина недельной давности в твоём мешке? – глумится Катунь.

– Вы – невыносимы!

Идэр вихрем проносится мимо меня. Взбегает по лестнице, и алая ткань солдатской одежды всполохами исчезает за покосившейся входной дверью. Усмехаюсь, наблюдая за тем, как старый развалившийся дом, словно свирепый хищник, сожрал мою предательницу живьем.

Ещё немного и я избавлюсь от неё. Отомщу за всё, что она сделала.

– Может не надо было так грубо?

Стивер равняется со мной и виновато опускает голову. Катунь подходит со спины и обнимает за плечи сначала мальчишку, а потом меня.

Здесь тихо, но совсем не так, как в Лощине. Умиротворяюще. Спокойно. За годы заключения я слишком привык к одиночеству, но мне трудно представить миг, где я буду более счастлив, чем сейчас.

Катунь молчаливо достаёт сверток и протягивает его мне. Рву бумагу и на ладони оказывается золотой компас, инкрустированный рубиновыми цветами. У меня перехватывает дыхание. Переворачиваю компас. На обратной стороне хорошо знакомая мне гравировка.

Никогда не сбивайся с пути и компас выведет тебя к свету. Он приведёт тебя ко мне.

Провожу по витиеватым буквам пальцем. Не думал, что увижу его снова. Катунь печально улыбается и хлопает меня по плечу.

– Кажется, ты потерял.

Она была бы недовольна. – неуверенно говорит Нахимов, поджимая губы. Сжимаю компас и прячу его в нагрудный карман. Ближе к сердцу.

Он прав – Селенга Разумовская была бы недовольна. Как, впрочем, и всегда.

– Больше не теряй. – добавляет Катунь. Стивер опускает голову. Этот разговор явно не предназначен для чужих ушей. Хастах выскакивает вперед и разводит руками:

– Ну чего застыли? Пойдём уже!

Ну, здравствуй, свобода, я вернулся для разрушений.