Царская гончая

Глава 4. Боги, что предпочитают слушать молча Идэр

Тогда

Ветви хлещут по лицу. Босые ступни, исцарапанные и исколотые ветвями, онемевают.

Уже не больно.

Дождь давно прошёл, оставив за собой густой туман и проблески ясного неба, среди тяжелых туч. Этот вечер мог быть одним из тысячи, что я провела в доме Разумовских. В моём доме. Спокойным. Среди вещей Амура, моих драгоценностей и терпкого запаха парфюма, которым пользуется Селенга. Я могла быть в постели под персиковым балдахином, среди десятка подушек, обтянутых шелком, разглядывать свечи с их недвижимым пламенем, стремящимся ввысь.

– Прости…прости, прости, прости меня!

Кричу я небесам, глумящимся между елями и соснами. Голос срывается на хриплый кашель. Слёзы закончились. Холодный ветер пронизывает до костей. Мокрая ночная сорочка прилипает, заключая в ледяные объятия.

– Это всё, потому что я отвернулась от вас? Поэтому вы прокляли меня?

Ответа не последовало. Как и всегда. Боги предпочитают слушать молча и отворачиваться в тот момент, когда ты в них больше всего нуждаешься.

Сейчас

Прогуливаюсь мимо лавок торговцев. Запах рыбы и свежеиспеченных пирогов окутывает торговую площадь, заманивая немногочисленных покупателей. В памяти невольно возникают образы столицы. Ее богатых домов, магазинчиков с украшениями и шикарными одеждами, лавок с духами и театров. Все это развеялось прахом с падением Асквы. В Граде Дождя побывать не удалось, да и, надеюсь, не придется.

Это будет мое последнее путешествие.

Мощёные улицы с полуразваленными двухэтажными домишками привели меня на небольшой рынок. Серые и зеленые палатки, одна за другой, сменяют друг друга на моем пути. Речные города почти не отличаются друг от друга. Безликие, как и их обитатели.

Как мы, пришедшие сюда, чтобы затеряться.

– Красавица, посмотри, какая рыбка! – кричит мускулистая женщина в грязной косынке, но я продолжаю свой путь не оглядываясь. Галдеж торговцев, привлекающих редких покупателей, давит не хуже камня на сердце.

Слишком много людей. Чересчур громко.

В потемневшем от времени деревянном ведре шевелится несколько темных длинных тел. Сомы выплеснули половину воды, от чего их скользкие жирные спины торчат на воздухе, извиваясь. Сворачиваю на узкую извилистую дорогу, параллельную длинной площади. Тишина. Долгожданная и от чего-то такая же гнетущая, как и атмосфера рынка. Оборачиваюсь, панически ища глазами слежку.

Никого. Вообще никого.