Старый рыцарь

В этот самый момент вразумленные боги вместе с посетителями таверны наблюдали, как Воин принялся гоняться за Безумным по небу. Тот убегал, получив хороший пинок под зад. Для того, чтобы заключить в темницу мятежного бога, он даже не использовал зубочистку-меч и своего деревянного щита. Обходился он исключительно маленьким кожаным сапогом, который то и дело встречал задницу Безумного. Такого успеха у зрителей Воин, наверное, не видывал очень давно. Они начали хохотать и хлопать в ладоши, не обошло веселье и Дуга.

«Таких представлений в Псовом переулке, наверное, и не было никогда. Может, он и глядел заезжих кукольников, да щенят гонят с площадей всякий раз, как только их заприметят», – подумал Фолкмар, отметив, что растет еще один богохульник.

– Смотрите, он лупит его по заднице, – хохотал Дуг.

– Не смейся, иначе похлебка пойдет носом, – почему-то строго сказал Фолкмар, хотя совсем не хотел быть строгим, – Что, тебя никогда по заднице не лупили? И что в этом смешного?

– Но это боги, сьер.

Дуг пожал плечами, а Фолкмар пододвинул ему кружку пива. Робко заглянув внутрь, Дуг сделал глоток, потом еще один.

– Свой глоток ты сделал, – сказал старик, забирая кружку.

– Аааа! Помогите! Спасите! Оооо… мое мягкое местечко, смотрите, какое все красное! – голос за ширмой решил получить особенное одобрение зрителей, – Я не хочу, не хочу в темницу! – кричал Безумный, теряя зеленые глаза-пуговки.

Но ни расшитый оранжевыми нитками Отец огня, ни Спящий в звездном одеянии, ни брюхатая Плодоносная Мать, сильно смахивающая на пастушку, не откликнулись на отчаянные завывания мятежника. Он был заточен в небесную тюрьму, на тряпичной сцене – маленькую бочку, выкрашенную в коричневый.

– Возвращайся, Отверженный, станешь ты опять Мудрец, возвращайся братец наш, будешь жить на небе, и ссоре нашей навек конееец, – пропела Элья, когда десять богов кидали Отверженному лестницу, – Нееет, ответил он, о нееет… Теперь я хожу среди живых… Нет на небе место мне, а только на земле… Среди полей, озер и рек… И будет так вовеек… Я хочу дышать, бежать и умирааать… вновь дышать и вновь бежааать… Я рожусь, и я умру, но иного не решу…

Тряпичная кукла в красном шла и шла по деревянной земле, потряхивая седой длинной бородой.