Геноцид

Помедлив секунду-другую, старик опустил руку, которой держал Рафа за плечо.

– Твой плот? – спросил Раф.

– Мой, – уверенно ответил старик.

– И за какой же гнилью ты в шторм на Глубину заплыл?

Старик сосредоточенно сдвинул мохнатые брови. Провел ладонью по мокрым волосам.

– А тебе что за дело?

Плот подбросило на волне.

Взмахнув беспомощно руками, старик полетел к правому борту.

– Да что б тебя, плесень мокрая! – в сердцах выругался Раф.

Отпустив одной рукой рукоятку ворота, он поймал падающего старика за полу распахнутого жилета.

Старик все же не удержался на ногах и упал на колени.

– Поднимайся, долбень! – прикрикнул на него Раф. – За борт смоет!

Старик тяжело поднялся на ноги, сделал шаг вперед и ухватился за бортовой поручень.

Только сейчас Раф обратил внимание на то, что на поясе старика нет страховочного фала.

Может быть, это самоубийца, мелькнула в голове у Рафа мысль, не сказать чтобы очень уж оригинальная, но при том и не глупая вовсе.

Решил старик с жизнью покончить, дождался шторма и пустил свой плот на Глубину. А тут, совсем, надо сказать, ни к месту, объявился спаситель. Что, ежели он теперь и Рафа следом за собой утащить решит? Для этого ведь достаточно фал обрубить. Старик как раз рядом стоит. И, ежели у него в кармане нож складной…

Старик обернулся и посмотрел на Рафа не то с подозрением, не то с интересом, – поди разбери, когда полумрак и струи дождя, точно занавес.

– Куда мы движемся? – спросил старик.

– На Мелководье, – Раф подбородком указал в сторону, куда уходил натянутый фал. – Там мои плоты заякорены.

Старик одобрительно кивнул и снова повернулся к Рафу спиной.

Вот же плесень гнилая, подумал Раф. Ежели топиться не собирался, так мог хотя бы поблагодарить нежданного спасителя. А то вроде как так и должно быть. Вроде как работа у Рафа такая – в шторм чужие плоты с Глубины вытягивать.

Но на душе у Рафа полегчало, и он снова принялся вращать рукоятку ворота.

Одновременно он обдумывал юридический казус, который сам же и создал. С одной стороны, он завладел плотом, который, не окажись он рядом, непременно унесло бы на Глубину. Значит, плот переходил в его собственность. С другой стороны, хозяин плота был не только жив и невредим, но и, как оказалось, не покидал своего плота. Выходит, плот нельзя считать потерянным или брошенным.