На чужих условиях

Но я буду пытаться, слышишь?

– Не дай ему привыкнуть к тому, что ты все стерпишь, Алви.

– Хорошо. Я обещаю тебе, о’кей?

– О’кей. Давай спать.

– Хорошо. Мне уйти на другую сторону кровати?

– Да, потому что от тебя несет.

* * *

Когда Килан проснулся, он был уверен, что мертв, потому что только мертвый человек может чувствовать себя настолько ужасно. Голова болела, тело болело, во рту ощущался привкус собственной крови и жуткого, жуткого похмелья.

– Хайди, – позвал он и попытался встать с кровати.

Где-то в ворохе одеял, в углу дивана, на котором он спал, началось копошение, и потом голос Хайди – хриплый и заспанный – прокашлял:

– Нет. Не зови меня по имени.

– Почему?

– Не знаю, но оно вызывает у меня приступы тошноты.

– Хороший аргумент. Какого черта я здесь?

– Не задавай вопросы. Меня от них тошнит.

– Есть хоть что-то, от чего тебя не тошнит сейчас?

– Я сомневаюсь в этом.

Когда Хайди, наконец, вылезла из-под одеяла, она выглядела так, будто ее опустили вниз головой над пропастью и продержали так сутки. Килан хохотнул, потом почувствовал, что ему хочется пить и пошел на кухню.

Плюсом было то, что в холодильнике оказалась газировка, которая и спасла его жизнь в ту минуту.

– Нахрена мы так нажрались вчера?

Хайди свернулась клубком, высунув из-под одеяла только нос и один глаз.

– Я помню только начало. Мы отмечали твою сделку, а потом Энди сказал, что перепьет тебя.

Килан нахмурился. События вчерашнего вечера всплывали в голове кадрами, но никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку.

– А где сам Энди?

– Даже не собираюсь об этом задумываться, Килан, это слишком утомительно, и что за хрень, почему я без лифчика? Ты что, трахнул меня?!

Он вскинул брови и полез в карман куртки за телефоном. Загрузил его, удивляясь тому, что он вообще оказался выключен.

– Еще не изобрели тот алкоголь, после которого мне захочется трахнуть тебя, Хайди.

– Не знаю. Поболтать?

– Мы не в тех отношениях, когда звонят друг другу, чтобы поболтать, и… Погоди-ка. Какое сегодня число?

Он отказывался в это верить, пока не открыл календарь и не увидел заметку в нем. Заметку о кое-чем очень и очень важном для одного конкретного человека.

– Двадцать… какое-то? Кил, я же просила не задавать вопросов.

– О нет.