Принцесса-самозванка

Когда девочки выросли, Элайза стала фрейлиной и ближайшей подругой её высочества, будущей королевы, ныне же принцессы Андорсской.

Свежий лёгкий ветерок нежно касался прекрасных локонов, юные леди очень любили парк, особенно в это время года. Их смех и перешептывания прервал вышколенный слуга, одетый в нарядную ливрею, оповестивший о желании Его Величества видеть своих дочерей. Тогда эти юные красавицы, одна быстрей другой, помчались в сторону дворца, вспомнив о манерах лишь перед входом.

Так как Элайза приехала во дворец совсем малюткой, то успела обучиться всем придворным манерам и стала образованной леди.

Исключением стала разве что её неугомонная игривость, которая, впрочем, была присуща и венценосной подруге. Одежда на принцессе и фрейлине мало чем отличалась. Изящное светло-персиковое платье принцессы и не менее красивое нежно-голубое платье фрейлины. Девушке легко можно было бы перепутать, если бы принцесса не носила корону – знак венценосной особы.

Девушки постарались быть серьёзней, но это им не удалось.

Поэтому к королю они зашли с широкой улыбкой, что приободрило Его Величество. Он принимал у себя послов короля соседних земель. Последний имел выгоду от соединения в браке его сына и принцессы Андорсской. Во-первых, у Андорры была наследница, но не наследник, который мог бы занять трон. Во-вторых,объединив земли двух царств, этот алчный король заимел бы больше власти для своего рода, который будет там властвовать. Отец девушки прекрасно понимал, что другого выхода у него нет. После него его дочь не имеет прав на трон без мужа королевских кровей. К счастью, все знали, что принц, которому ей предстоит отдать руку, не дурён собой и в целом пошёл в отца – обходителен, умён, талантлив. Но никто не знал другого факта – за последнее время принц потихоньку сходил с ума. Образно, он был в своём уме, но обстоятельства сделали его весьма резким и агрессивным…

Предстояло грандиозное событие, которое должно было повлечь за собой столько важных перемен.

Перемен для всех. Принцессе объявили, что она станет женой того принца и соправительницей двух королевств. Никто не видел в этом ничего страшного, все радовались. Все, кроме её отца, он предчувствовал что-то дурное. Но он смахнул это на чрезмерную отцовскую заботу, не желающую отпустить своё сокровище. Как и все родители, он считал своё дитя достойной всего лучшего, самого лучшего. И для него эта разлука была не просто тяжела, он «рвал себя на части».