Джо Варвар и Чвокая Шмарь

А за каменную подушку мы тогда все на свете отдали бы! Пучок колючей травы – вот что нам заменяло подушку! А если кому-то среди ночи требовалось – до ветру…

– Все, Норберт, достаточно воспоминаний, – остановил его Рэндальф. – Лучше высматривай овец.

– Вон там одна! – возбужденно вскричал Джо, указывая вперед. – Вон! Смотрите!

– Ты уверен, что это не камень? – спросил Рэндальф.

– Она движется, – сказал Джо.

– Да, верно, – согласился Рэндальф. – Быстрее, Норберт.

Вблизи стало ясно, что это действительно овца, и вид она имеет совершенно несчастный.

Овца, как ненормальная, упорно ходила по кругу, и шерсть у нее на плечах и на крупе сбилась в странные пучки, а на спине – будто прилипла и лежала совершенно плоско. Больше всего формой своей овца походила на спортивную гантель – только с ногами и покрытую шерстью. Заметив Норберта, решительно топавшего прямо к ней, она пронзительно заблеяла и мгновенно исчезла в клубах пыли за ближайшим холмом.

– Эта овца определенно была выжата! – заявил Рэндальф.

 – За ней!

Норберт развил бешеную скорость, но перепуганная овца сумела от них уйти. Вскоре Вероника высмотрела еще двух таких же овец с перекрученной шерстью, пугливых, дрожащих, с диким выражением глаз.

– Вот вам свежевыжатые овечки! – воскликнула Вероника, хлопая крыльями.

– Молодец! – похвалил ее Рэндальф. – Если мы потихоньку последуем за ними, они, скорее всего, приведут нас к тому, кто это сделал – то есть к самому Энгельберту Необъятному!

Джо нервно сглотнул слюну и тихо признался:

– Я что-то немного нервничаю.

– Ну-ну, Джо, малыш, – Рэндальф старался успокоить его, точно младенца, – не надо бояться! Ты вспомни: у тебя ведь есть Трезубец Хитрости! О, этот наводящий ужас Трезубец! И еще – Боевой Колпак Сарказма. Ты даже не представляешь себе, как он может сбить врага с толку! Нам ведь всего и нужно – показать негодяю Энгельберту, кто здесь хозяин. А кто у нас здесь хозяин, Джо? Кто хозяин?

– Я? – неуверенно спросил Джо. И повторил: – Я!

Норберт упорно шел по овечьему следу.

Спускаясь и поднимаясь по каменистым склонам холмов, он все глубже уходил в страну людоедов. Время от времени им встречались пещеры, из их разверстых входов доносились храп и сонное бормотание людоедов.

– Мамочка… – хрипло ворчал один.

– Тепленькая моя подушечка! – бормотал другой глухим низким басом.

И из каждой пещеры вместе с могучим храпом доносилось громкое причмокивание, ибо, как известно, все людоеды во сне сосут большой палец.