Юная леди Гот: Призрак мышонка. Праздник Полной Луны

У Мальзельо были светло-серые глаза, длинные белые волосы и одеяния дымчатого цвета – казалось, специально подобранные в тон его собственной кожи. Аде не хотелось этого признавать, но она побаивалась Мальзельо. Куда бы он ни направлялся, он всегда таскал с собой огромную связку ключей, болтающуюся на длинной цепочке, прикрепленной к жилету. При ходьбе они позвякивали, так что обычно Ада слышала приближение комнатного егеря издалека – если только на ней не были надеты, как сейчас, ее огромные скрипучие башмаки, заглушавшие все прочие звуки.

От Мальзельо исходил запах мокрых ковров и плесени, а в должности комнатного егеря он состоял в Грянул-Гром-Холле уже так давно, что никто не помнил, когда он появился. Его работа состояла в том, чтобы сгонять ворон, пытающихся усесться на украшенные изразцами печные трубы, не давать осам устраивать свои гнезда на чердаке, пестрым китайским оленям – жевать ковры, синехвостым тритонам – откладывать яйца в канализационных трубах. Для этого он использовал сети, порошки и ловушки всех размеров и фасонов.

А когда он никого не травил, не ловил и не расставлял ловушки, то пропадал в заброшенном крыле, готовя живность для ежегодной комнатной охоты.

В один год он подготовил рочдейлских пепельных голубей, в другой – длинноухих кроликов с острова Уайт, а три последние года специально разводил миниатюрных комнатных фазанов.

Охотники ловили всю эту живность в огромные сачки, а потом вытряхивали в парк, где та часто приживалась. Именно так произошло восемь лет назад с тремя пестрыми китайскими оленями[3 - Пестрые олени – чрезвычайно дорогие создания, которых дипломаты и путешественники вывозят в карманах контрабандой из императорского дворца в Абсолютно-запретном-дважды-повторять-не-буду-городе.

Ада всегда подозревала, что вечно всем недовольному Мальзельо очень не нравилось, когда зверюшек выпускали, и не единожды она ловила мечтательные взгляды, которые тот бросал на мушкет лорда Гота.

Ада вздрогнула.

– Я заметил, как кто-то прокрался в заброшенное крыло прошлой ночью, – проговорил Мальзельо. Его серые глаза сузились в щелочки. – Но ведь это же не могла быть молодая хозяйка, верно?

Ада почувствовала, как краснеет, и закусила губу.

– …потому что она же не захочет огорчать отца и не отправится бродить по дому, не надев замечательных башмаков, которые он ей дал, правда же?

– Разумеется, – ответила Ада, отступая назад.