Сладкий лжец

Все стало очевидным, когда я практически выбежал на террасу и обнаружил свою бабушку, Сэла и Эмму сидящими в явной безопасности и спокойствии. Эмма взглянула на меня, а затем отвела взгляд, словно смущенная. Наверное, это было… из-за меня. Потому что всем стало ясно – моя хитрая бабушка надула меня.

Возникла загвоздка. Я мог бы развернуться и уйти, но это стало бы сигналом для Эммы, будто я не хочу находиться рядом с ней. И это было недопустимо. Я мог пытаться избегать ее, но не хотел быть грубым.

Подходя к столу, я почти испытывал боль.

Эта женщина будто повернула какой-то выключатель в моем теле, заставив меня реагировать на каждое ее движение. Она вздохнула, и я это заметил, черт возьми.

– Мами?, – обратился я к своей коварной бабушке, – ты звала.

Она совсем не раскаивалась.

– А, да. Время пить кофе. Присаживайся.

Я клацнул зубами до боли в челюсти, подавил раздражение и занял свободное место напротив Эммы. Мами? хватило хитрости не посадить меня рядом с ней, чтобы я не мог притвориться, будто Эммы здесь нет.

Она усадила меня так, чтобы я ее видел. И, вашу мать, хотел ее.

Эмма оглядывалась по сторонам, словно оценивая обстановку и соображая, как действовать. Я не винил ее. Это неловко – оказаться втянутым в чужие схемы.

Моя бабушка – зло во плоти. Я всегда это знал. Черт, меня всегда забавляло, когда она обращала свои злобные силы против других, и, наверное, по этой самой причине я мучился на этом адском чаепитии. Карма – та еще стерва.

Я посмотрел на путь отступления.

Шансов сбежать было мало.

Мами? обратила свой орлиный взор на меня.

– Титу?, твоя чашка.

Подавив вздох, я протянул ей хрупкую фарфоровую кофейную чашку, которая казалась слишком маленькой для моей руки и могла разбиться от одного неверного движения.

Синие глаза оттенка индиго остановились на мне, золотые дугообразные брови изящно приподнялись.

– Титу?? Это твое прозвище? Ты не похож на Титу?.

Сэл хихикнул, подавившись кофе, а Эмма – черт возьми, даже имя у нее милое – скривилась, будто ей только сейчас пришло в голову, что, возможно, она груба.

Мами? рассмеялась добрым и нежным смехом.

– В некотором смысле это означает «маленький мальчик».

Глаза Эммы расширились, когда ее взгляд метнулся к моему телу. В груди вспыхнуло пламя. Я проигнорировал это. Но пропустить мимо ушей легкую хрипотцу в ее голосе не смог.

– Маленький мальчик?

Я в аду.

Мами? снисходительно улыбнулась.

– Ну, какое-то время он был маленьким.