Сладкий лжец

– Должно быть, когда ему было два года, – добавил Сэл вполголоса.

Я бросил на него взгляд, и он подмигнул мне, прежде чем послать воздушный поцелуй.

– Два? – Мами? покачала головой, а затем отхлебнула кофе. – Нет. Мой Титу? был маленьким довольно долго. Только когда он начал играть… – Она прервалась так резко, что чуть не задохнулась, ее белоснежная кожа побледнела еще сильнее.

Внутри меня все сжалось и перекрутилось. Я почти привык к этому ощущению, теперь это случалось так часто. Лучше почти не стало.

Маленькая морщинка пробежала между бровями Эммы, когда она поняла, что что-то не так. Но Мами? быстро собралась и натянула на лицо широкую улыбку.

– Играть, бегать и так далее. Это, должно быть, пробудило в нем желание расти. И, кстати об аппетитах, давайте поедим. Эмма, дорогая, ты просто обязана попробовать что-нибудь из этого.

Мами? нравилось предоставлять богатый выбор угощений: на столе стояли различные макароны[24 - Макаро?н – французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля.

Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье.], тарелка сдобного печенья, наполовину пропитанного горько-сладким гана?шем[25 - Гана?ш – крем из шоколада и свежих сливок, используемый в качестве начинки для конфет и пирожных, а также для украшения десертов.], пирожные с апельсиновыми цукатами и кардамоном и мой личный фаворит – Париж-Брест[26 - Париж-Брест – французский десерт из заварного теста и крема со вкусом пралине. ] с малиной.

Эмма колебалась, разглядывая различные подносы, расставленные на столе. Ее глаза остекленели, розовые губы раскрылись с тихим выдохом. Тоска и похоть слились воедино. И вот так просто я завелся.

Иисусе. Эта кофейная церемония когда-нибудь закончится?

– О, я не… – Эмма замерла, вступив в явный конфликт с желанием съесть сладкое. Все ясно. В течение сезона и на тренировках за нашим рационом строго следили. Фитнес был всем, и у тренеров возникали особые идеи о том, как достичь нужного телосложения.

Я не питал иллюзий: в Голливуде дерьмовые и завышенные требования, особенно к женщинам.

Мами? положила руку на тонкое запястье Эммы.

– Знаешь, раньше я была моделью.

– Правда? – Эмма слегка покачала головой. – Я не удивлена. Вы прекрасны.

Мами? никогда не отличалась скромностью, если дело касалось ее внешности, но роль она исполняла великолепно.

– До чего же ты милая.

– Просто говорю правду.