Сладкий лжец

Комплимент от одной потрясающей женщины для другой, предположил я.

– Это было в шестидесятых и семидесятых годах. – Мами? выбрала кардамоновый пирог и аккуратно поставила кусочек в центр своей тарелки, словно он произведение искусства. – Все должны были быть худыми, как палка. Предполагалось, что люди станут жить на воде и сигаретах, – сказала Мами? с некоторой резкостью, но в ее голосе присутствовала и дразнящая нотка.

Преувеличение – часть ее лексикона. Некоторых это сбивало с толку, поскольку они никогда не знали, говорит ли она серьезно.

Эти люди никогда не получали второго приглашения.

Эмма, однако, усмехнулась.

– Я не пробовала сигаретную диету. Не уверена, что мои легкие выдержали бы.

– Конечно, нет. Держи их розовыми и здоровыми, дорогая.

– Я постараюсь.

Я не хотел думать ни о чем розовом или здоровом, относящемся к Эмме. Хмыкнув, я потянулся за ванильно-вишневым макароном. Эмма заметила – казалось, она все поняла обо мне, так же как и я о ней, – и быстро отвела взгляд.

Как и я, она пыталась игнорировать проблему. Почему-то от этого стало только хуже.

– Но что такое жизнь без еды? – продолжила Мами?, пожимая плечами. – Не та, в которой я хочу жить. Поэтому… – Она хлопнула ладонью по столу. – …вот что нужно делать. Выбрать что-то одно на пробу и насладиться. Есть лакомство сто?ит медленно, позволяя вкусам играть на языке. А завтра? – Она снова беззаботно повела плечами. – Если почувствуешь, что тебе абсолютно необходимо что-то сделать для поддержания фигуры, соверши длительную пробежку в гору.

Или, может, просто представь, что делаешь это, а затем продолжи свой день. Я бы так и поступила.

Эмма засмеялась. И каждый волосок на моем теле поднялся. Господи, ее смех действовал на меня каждый раз, когда я его слышал. Тот самый смех из спальни. Который ожидаешь услышать после классного утреннего ленивого траха, когда все вышло вяло и не слишком горячо, и вы смеетесь просто ради удовольствия.

Я проглотил кусок макарона, и он чуть не застрял в горле. Понятия не имею, почему именно эта аналогия пришла мне на ум. У меня точно никогда не было такого утра. Я никогда ни с кем не расслаблялся настолько, чтобы достигнуть подобного дзена.

Но образ застрял в голове. Я увидел ее в солнечном свете: золотые волосы разметались по моей смятой подушке, губы припухшие и мягкие. Проведя рукой по лицу, я попытался собраться. Нет уж, нельзя думать об этом.