Развод по-эпсилонски

 – Радостью моих чресл, халвой моего сердца.

Я с подозрением покосилась на универсальный переводчик, не доверяя своему знанию языка, но тот был неумолим..

– Отрадой моей спальни, усладой моего жезла…

– Не буду, – совершенно искренне ответила я, посчитав все прозвучавшее вопросом.

Великий и Благостный изволил нахмурить лицо.

– Вы, наверное, не так меня поняли… – начал Городецки, но его моментально оттеснили. А меня поставили на возвышение рядом с троном, доходчиво намекнув, что где-то здесь теперь мое место и покинуть его, не нанеся “жениху” психологической травмы не получится.

И понеслись поздравления…

Поговорить с послом удалось эдак с полчаса спустя, а перед этим пережить поток славословий и восхищения, льющегося на нас. Ну… как на нас? На Великого и Ужасного. Его поздравляли с выбором, восхищались прозорливостью, восторгались мудростью, преклонялись перед силой. Причем некоторые буквально на колени падали.

Универсальный переводчик раскалился, пытаясь донести до меня суть происходящего, но не справлялся. Однако и без перевода было ясно, что народ выбивает себе преференции под шумок, пользуясь хорошим настроением правителя.

С возвышения мне было видно, как куратору что-то старательно объясняет Саад Махаль – советник и правая рука Прекраснейшего и Прозорливого. Но все попытки сойти со своего места на возвышении за троном пресекались парой молчаливых однояйцевых мордоворотов.

.

Отпустили меня, только когда Могучий и Непогрешимый повелительно махнул унизанной перстнями лапищей и отбыл куда-то за сияющий трон. Мне напоследок достался еще один раздевающий взгляд и многозначительное:

– Жду!

"Не дождешься" – подумала я и пошла выяснять отношения с начальством.

Начальство вид имело задумчивый и чуть виноватый. И смотрело не на меня, а куда-то поверх головы. Да так пристально, что я обернулась. Мордовороты следовали в двух шагах позади.

– Я надеюсь, мы уже можем покинуть этот гостеприимный дом, – моим ласковым голосом можно было отравить пару водоемов.

Взгляд Городецки стал совсем уж виноватым, но ответил мне не он.

– Нареченная невеста владыки не может…, – мягко начал Саад Махаль – советник и правая рука Прекраснейшего и Прозорливого – мягко уводя нас к нише в одной из сверкающих инкрустацией стен.

– Я согласия не давала.