Ты мои крылья

Хоть бы безопасник ушел поскорее и оставил ее в одиночестве!

– Я сохраню ее, – предложил Равендорф, собирая ее вещи. – Когда соберетесь уезжать, тогда и решите, что с ней делать.

Наама безразлично пожала плечами. Заколка ей нравилась, но от Андроса она не хотела ничего. Никаких сувениров на недобрую память.

В дверях безопасник обернулся.

– Моя спальня на втором этаже. Если что-нибудь потребуется, не стесняйтесь. Спокойной ночи.

В нейтральной вежливой фразе почудился намек, от которого демонице захотелось зарычать, словно разъяренной тигрице.

– Не надейся, – прошипела она, с яростью глядя на только что захлопнувшуюся дверь. – Даже не мечтай, Равендорф.

ГЛАВА 3

Она много лет мечтала о свободе. Представляла, как это случится, что сделает в первую очередь, с какими проблемами столкнется.

Но ни разу ни в одной из фантазий Наама и представить не могла, что будет настолько страшно.

Все казалось непривычным. Пугающим. Мир, манивший издалека буйством красок и возможностей, приблизился, раскинулся прямо под окнами.

Наама проводила часы у окна, наблюдая, как по улице ходят люди и нелюди, ездят мальчишки на велосипедах, почтальон разносит письма, а молочник по утрам оставляет у дверей бутылки с молоком. Проезжали машины, в саду соседского дома дети с визгами и хохотом гонялись друг за другом. Мир рядом двигался, дышал, жил, как делал это все тридцать лет.

Без нее.

Она казалась себе осколком другой эпохи. Мушкой, проведшей в янтаре долгие годы. В Грейторн Холл все было размеренно и неизменно.

Эпоха прошла, а Наама осталась. Удаленное от оживленных трасс поместье ди Небироса сохранило ее, как зачарованный саркофаг хранит труп.

Смешно, но с побегом в ее жизни мало что изменилось. Она по-прежнему в чужом доме, во власти мужчины, от которого не знает, чего ожидать. Разве что клетка стала проще и меньше размером: коттедж Равендорфа не сравнить с пафосным великолепием Грейторн Холл.

С хозяином дома было сложно. Несмотря на страшную роль, которую бывший безопасник сыграл в судьбе ее клана, Нааму притягивало излучаемые им спокойствие, сила и странное ощущение надежности.

Когда Равендорф находился рядом, грызущая душу тревога утихала словно сама собой. Он казался островком стабильности в этом изменчивом и страшном мире. Наама знала, что должна ненавидеть его, но ненавидеть не получалось. Скорее уж ее тянуло к убийце отца.

Свойство всех анхелос – привлекать таких, как она. Вызывать желание, жажду.