Далекое Близкое

Но курс? Курс точно нормальный? Переспроси!

– Все идеально, – смилостивился, наконец, военный, видя неадекватность собеседника, – доктор Самди, объясните, наконец, что у вас там происходит?!

Митрич снова отплыл в сторону, предоставив разбираться коллеге. Он висел в середине кабины, раскинув руки в стороны, как развалившийся на пляже отпускник – расслабленно, бездумно.

– Джек, – позвал он, – живем, а? Может, и вправду, Марс увидим?

– Угук, – важно кивнул тот, показывая большой палец.

– А почему наши-то думают, что мы куда-то не туда летим?

– Угук?

– Ну, не наши – мои? Которые в российском ЦУПе-то?

– Угук…

– Вот и я не понимаю.

– Угук!!!

– Шутка-шутка.

Ругался о чем-то с бравым генералом перенервничавший Фрэнк, гудели приборы, мягкий золотистый свет лился из чуть приглушенных ламп. Джек, плавающий в невесомости в метре от техника, с сосредоточенным видом листал книгу, выглядел при этом совершенно комично, машинально шевеля губами при чтении.

На центральном мониторе сияла оставшаяся позади Земля.

Все.

Не будет ни курса доллара, ни кортежей с мигалками, ни разборок с Украиной, ни телевизора, ни новостей, ни религиозных споров, ни террористов. На хрен идет международная политика, цена на нефть, европы и ближние востоки. И на самый большой хрен – чиновники, олигархи и прочая их братия.

А будет огромная электронная библиотека и много-много времени. А потом, если повезет, красная планета, первая оранжерея, что мы там растить-то кстати будем? Я ж ничего не в гидропонике ни в ботанике… А какого черта? Выучусь! И разберусь, как эта автоматика для выращивания работает.

А самое лучшее, что тут нет водки.

Хех.

– Dearme! – выдохнул Фрэнк, желая, видимо, сказать что-нибудь покрепче, но стесняясь старшего товарища. – Отстали! Джекки, тебя все еще ищут, – он для убедительности потыкал пальцем в сторону экрана.

Примат поднял одну бровь, а потом издал пренебрежительный звук.

– Точно, – усмехнулся Митрич, – нас уже никто не достанет.

– Разве что, лазерным оружием, – улыбнулся доктор Самди, – я знаю, у КГБ оно есть!

– Ага, прямо звезда смерти.

– Ну, признайся! Есть же!

– А то!

– Оу, а вот и снова твои, – как это говорится? – товарищи.

– Да сколько можно-то?

На экране, перекошенное от усиливающихся помех, появилось изрядно надоевшее лицо Нестеренко-старшего. Красное и довольное, будто бы он крепко выпил.